В полках готовкой в основном занимались сами экипажи; им нравилось это занятие, и оно помогало скоротать время. Но в штабе бригады нам повезло больше: у нас были два собственных повара из Корпуса питания армии, сержант Лонг и капрал Мерсер. Из очень ограниченного набора ингредиентов они смогли приготовить потрясающее разнообразие блюд. Однако, несмотря на все их усилия, стало трудно убедить солдат есть одно и то же изо дня в день. Огромное значение приобрели продуктовые посылки из дома. Даже лапша быстрого приготовления стала изысканным блюдом.
Мы ели вместе дважды в день, с восьми до десяти утра и с четырех до шести вечера. Камбуз в палатке стал центром внимания штаба и давал нам возможность общаться друг с другом. Завтрак, мое любимое блюдо, всегда был одним и тем же. За чашкой кукурузных хлопьев с ультрапастеризованным молоком и сахаром из сухого пайка следовал настоящий диетический кошмар — жаренные сосиски, с яйцами и фасолью. Весь этот калорийный и холестериновый взрыв запивался сладким армейским чаем. На ужин повара готовили любое сочетание блюд, какое только могли придумать, и они не переставали нас удивлять.
С мытьем посуды возникли проблемы. Помои привлекали мух, поэтому мы закупались у местных поставщиков несколькими тысячами пластиковых ножей, вилок, ложек и бумажных тарелок. Их можно было потом сжечь, а не закапывать в землю.
Серьезной проблемой были санитария и мытье посуды. На тренировках в Германии или Великобритании, отвечая на зов природы, обычно приходилось либо прятаться за кустами, либо отправляться с лопатой и рулоном туалетной бумаги в поисках тихого местечка, где, как вы надеялись, вас никто не заметит и не потревожит. Однако в пустыне мухи препятствовали такому образу действий. Для мочеиспускания были сделаны простые "столбы для мочеиспускания", представляющие собой изогнутые трубы с воронками на конце, воткнутые глубоко в землю. Полевые уборные были деревянными и имели четыре места для сидения. Если мы останавливались в каком-либо месте на какое-то время, мы ставили вокруг них мешковину. Вместо того, чтобы копать ямы, мы сделали жестяные баки для отходов. Раз в день их вытаскивали из-под деревянных ящиков и сжигали. Эта сомнительная работа выпала на долю добровольцев, которым за их усилия платили "грязные деньги" в размере 1,50 фунтов стерлингов в день. Они это заслужили.
Иногда мне было очень трудно жить без уединения. Однажды утром, когда я сидел на деревянном ящике и занимался своими делами, младший капрал, сидевший рядом со мной, повернулся и спросил:
— Как дела, бригадир?
Я так и не понял, что он имел в виду.
Ежедневное мытье заключалось в том, чтобы снять верхнюю одежду и ополоснуться в котелке с водой, в котором вы затем брились. Когда мы были на местах постоянной дислокации, раздобыть горячую воду было не так уж сложно, но в движении, в танке или "Уорриере", вам повезло, если у вас был бак, полный чуть теплой воды. Вода была сильно хлорирована, из-за чего чай на вкус напоминал воду в бассейне, а если вымыть голову, то несколько дней она пахла отбеливателем. В начале кампании бригада использовала три четверти миллиона литров воды в день. Одним из наших главных успехов стало то, что мы раздобыли для питья воду в бутылках, по бутылке на человека на каждый прием пищи в жаркую погоду. Конечно, вода никогда не была холодной, и на протяжении всей кампании теплая вода никогда не становилась вкуснее.
Полевой душ был желанным облегчением. Мы разработали собственную систему, установленную в кузове четырехтонного грузовика. В кузове грузовика был установлен резервуар для воды, в который была вставлена бенгазийская горелка — хитроумное нагревательное устройство, изобретенное "Пустынными крысами" времен Второй мировой войны. От верхней части резервуара отходила балка с четырьмя насадками. Пользоваться ею было настоящим искусством. Обычно мы мылись после наступления темноты. Вы раздевались и оставляли свою одежду, оружие, разгрузку и респиратор в таком месте, где их можно было бы быстро найти, а затем босиком пробирались по песку к грузовику.
Стоя под насадкой, вы включали воду, выключали ее, затем намыливались с головы до ног, затем смывали. Однако возникли две основные проблемы. Первая — что делать с мылом? Вы должны были попытаться положить его обратно в мыльницу в темноте, а затем убедиться, что не перевернули ее. Если вы уронили мыло в песок, у вас были проблемы. Это было все равно что мыться наждачной бумагой.
