«Это не будет опасным, не будет противозаконным, не будет непосильным».
Так почему бы нет?
– О’кей, мистер Дюрант, – сказал я. – Мы заключили сделку.
– Должен ли я понимать, мистер Стивенс, – спросил он, его черные глазки впились в мое лицо, – что я приобретаю ваше искреннее сотрудничество? Вы будете в точности выполнять все мои поручения?
На какую-то долю секунды я заколебался, но тут же твердо заявил:
– Повторяю: сделка заключена.
Я сидел в глубоком кресле и ждал.
Меня наняли. Я сказал Дюранту, что буду ему безоговорочно подчиняться. В моем бумажнике лежал кредитный чек на тысячу долларов. По его словам, завтра я получу точно такой же и на ту же сумму.
Мне придется играть роль какой-то крупной акулы, пока этот делец отправится за границу с каким-то заданием, которое его конкурентам хочется либо нарушить, либо разнюхать. И вот за эту работу у меня через месяц скопится в банке «Чейз нэшнл» тридцать тысяч долларов.
Когда я сказал, что сделка совершена, Дюрант кивнул, поднялся на ноги и двинулся к выходу. На пороге он задержался, посмотрел на меня своим тяжелым взглядом и бросил:
– Ждите, мистер Стивенс…
И он удалился в сопровождении Обезьяны. Дверь за ними задвинулась.
А я закурил сигарету и принялся ждать.
Не подумайте, что у меня было легко на душе… Что-то страшило меня в Дюранте и Обезьяне, но я очень нуждался в деньгах… Меня заверили, что никакой опасности нет, что я не буду нарушать закон. Вот я и подумал, что, если бы я отказался от такого заманчивого предложения, меня следовало бы немедленно отправить в психиатрическую лечебницу.
Я ждал, волнуясь, минут тридцать, затем дверь скользнула вбок, и в комнату вошла та самая старушка плюс ее пудель. По всей вероятности, дверь контролировалась каким-то электронным устройством, потому что старушка успела сделать не более пары шагов вперед, как створка бесшумно ушла по пазу на место.
На старой даме был желтовато-коричневый шерстяной свитер и черные брюки. Нитка натурального жемчуга завершала этот туалет.
Она остановилась и дружески улыбнулась мне. Пудель, повизгивая, вырвался у нее из рук. Ему наверняка хотелось меня облизать.
– Мистер Стивенс, – вкрадчиво заговорила она, – могу ли я нарушить ваше уединение?
Я сердито посмотрел на нее, затем поднялся на ноги.
– Вы здесь, не так ли? – сказал я.
Она прошла дальше в комнату, улыбаясь, и уселась в кресло, в котором недавно сидел Дюрант.
– Я пришла извиниться, мистер Стивенс… Я прекрасно понимаю, как вы себя чувствуете. Все это должно казаться вам очень странным.
Оставаясь на ногах, я сказал:
– Мистер Дюрант все объяснил…
– Конечно… Но я не хочу, чтобы у вас оставались какие-то нехорошие чувства. Садитесь, пожалуйста! Я чувствую, что должна дать дальнейшие объяснения.
Я сел.
– Очень любезно с вашей стороны, – сказала она, глядя на меня своими недобрыми серыми глазами. – Скажите, мистер Стивенс, ваша матушка жива?
– Она умерла пять лет назад.
– Печально, мистер Стивенс… Я совершенно уверена, что, если бы она была жива, сделала бы то же самое, что и я. Человек, в роли которого мы вас просим выступить, – мой сын.
Я подумал о своей матери: доброе, простенькое создание, не блещущее умом, но богомольное и очень робкое.
– Моя мама никогда не стала бы похищать человека, предварительно накачав его наркотиками, – сухо отрезал я, – так что давайте оставим ее в покое…
Она играла с ухом пуделя.
– Никогда не знаешь, как поступит мать, – покачала она головой, продолжая улыбаться. – В беде они способны на непредсказуемые поступки.
Все это начало меня раздражать. Я пожал плечами и промолчал.
– Я хочу, чтобы вы знали, мистер Стивенс, что я восхищаюсь вашей работой и вашим талантом. Поэтому я особенно счастлива, что вы согласились нам помочь. Ваша помощь будет более чем адекватно оценена.
– Да, оплата прекрасная, – сказал я деревянным голосом.
– Совершенно верно! Как я понимаю, деньги для вас важны…
– Как и для большинства людей.
– Боюсь, вы все еще немного враждебно настроены, мистер Стивенс… Вы будете выполнять крайне важную работу, а когда она закончится, у вас будет весьма солидная сумма денег. – Последовала трогательная улыбка. – Я иду на это ради сына. Пожалуйста, поймите меня!
Но я никак не мог расслабиться, в этой старой женщине тоже было что-то пугающее, как и в Дюранте, но я постарался справиться с собой и выдавил улыбку.
Она кивнула:
– Так-то лучше…
Она похлопала по спине пуделя.
– Когда я смотрела фильмы с вашим участием, мистер Стивенс, я всегда восхищалась вашей симпатичной улыбкой.
– Благодарю вас!
– Ну а теперь пора перейти к делу, как частенько говорит мой сын… Вы любезно согласились от всего сердца сотрудничать с нами. – На короткое мгновение ее улыбка застыла на губах, превратившись в гримасу, а в темно-серых глазах мелькнула сталь. – Это верно, не так ли?
– Откровенно признаться, эта фраза мне уже действует на нервы, – сказал я. – Я ясно сказал мистеру Дюранту, что согласен на его условия. Неужели нам нужно снова и снова повторять то же самое?
Она тихонечко засмеялась:
