Совершенно не понимая, что нужно делать, я направил ствол винтовки на один из огромных баков, наполненных розовой жидкостью и бог знает чем еще, и нажал на спусковой крючок. Баки взорвались: полетели осколки стекла, на пол потекла жидкость и полезли существа, размахивающие конечностями. Безликие рабочие бросились врассыпную.
Началось безумие. Нечеловеческие вопли, звон бьющегося стекла, грохот опрокидываемых столов. Существа, выпавшие из баков, извивались, молотили лапами по полу. Мне показалось, что я увидел безволосого бабуина с человеческим лицом. Все это было как в тумане. Джон бросился бежать, а я за ним.
Мы огибали людей, словно нападающие — защитников. Вокруг нас кипел хаос. Помещение, в котором мы находились, выглядело сумасшедшей пародией на магазин или торговым центром из кошмарного сна. Мы пробежали мимо сотен ходячих манекенов, мимо столов, заваленных одеждой, портняжным инструментом и рулонами ткани. Мимо полки с нижним бельем. Мимо стоматологического отдела, где сверлили зубы, делали вставные челюсти и коронки. Мы опрокидывали стулья, столы и шкафы. Увидели безногую женщину, привязанную к столу, стеллажи с огромными, пронумерованными мешками, похожими на тот, который стоял в ванной Эми. Я заметил человека, прикованного цепями к стене: вместо рук у него были змеи, которые яростно щелкали челюстями, обнажая ядовитые клыки.
Впереди, у пола, струилась медно–рыжая полоска — Молли — и я с ужасом понял, что Джон бежит за ней. Снова раздались выстрелы. Два человека–манекена рухнули; в их спи; нах зияли дыры с рваными краями. Я похолодел. Руки еще • крепче сжали винтовку, указательный палец прилип к спусковому крючку, залитому потом и кровью. Мы добрались до
стены; широкая лестница вела к двойной двери из полированного металла, похожей на дверцу банковского сейфа. Запертого сейфа.
Послышались крики, лязг, на мостике над головой возникли люди, в толпе вокруг нас кружили белые костюмы; со всех сторон доносились какие–то приказы. В динамиках системы громкой связи загрохотал голос, говоривший на гортанном языке, похожем на иврит. Внезапно я понял, как чувствовал себя тот сурок.
Я нашел рядом с рукоятью маленький переключатель и сдвинул его, надеясь, что тем самым включил режим стрельбы из второго ствола. Затем я поднял пушку к плечу.
Черт, как же здесь темно…
Я попытался выбрать цель в светящемся зеленом прицеле, почувствовал, что меня хватают чьи–то руки, и нажал на спуск. Пушка загрохотала, из ствола вылетело пламя, и он подпрыгнул, словно отбойный молоток. Почти тут же я потерял контроль над оружием, и оно толкало меня в плечо до тех пор, пока ствол не повернуло вертикально вверх. Три секунды спустя, я, ослепленный вспышкой, все еще давил на спусковой крючок, но боезапас уже был израсходован. В воздухе пахло порохом. Послышался глухой стук: с мостика падали трупы.
Рабочие–клоны — или кто уж они там — снова схватили меня за куртку, вцепились в волосы, вырвали из рук пушку. Раздался свистящий звук, подозрительно похожий на тот, который издает винтовка, рассекающая воздух. В голове взорвалась бомба. Перед глазами вспыхнуло, я рухнул на пол, услышал рычание и лай, почувствовал, как рядом со мной бьется Молли. Это был почти нокаут. Где–то посреди этого бедлама раздался голос Джона:
— ДЖЕНТЛЬМЕНЫ, Я ХОЧУ ПРОИЗНЕСТИ ТОСТ!
А потом весь мир заполыхал.
Жар, свет и ужасные, нечеловеческие вопли. Я встал на четвереньки и увидел, что Джон поливает всех подряд из огнемета. Фонтан оранжевого пламени сиял во тьме; темные конечности дергались в море огня. Из толпы высунулась рука в огненном рукаве, схватила меня…
Огнестрельная рука!
…но я пнул ее ногой и высвободился. Джон, стоявший рядом со мной, несколько раз бешено качнул насос, и пламя с шумом, словно порыв ветра, снова вырвалось из огнемета. Меня подняли на ноги, потянули назад, потащили туда, где еще недавно была металлическая дверь. Очевидно,ее уже открыли, так как мы прошли дальше, в какой–то коридор.
С громким лязгом дверь захлопнулась, внезапно зажегся свет. Оказалось, что рядом, крепко ухватив меня за куртку, стоит Джон. Он повернулся к двери: там, рядом с металлической коробкой с несколькими рядами красных кнопок, возник Роберт Норт.
Он оглядел нас и произнес:
— Невероятно.
В коридоре мы остались одни. Молли посмотрела на стальную дверь, из–за которой доносилась какофония самых разных звуков, и зарычала. Норт сделал шаг назад и пошел по .коридору. Мы двинулись за ним. У меня раскалывалась готова. Я прижал руку к больному месту, поднес ее к глазам: пальцы перемазаны кровью.
— Идти можешь? — спросил Джон, отпуская меня,
— Да.
