— Ага, а у меня отрубился ток, когда я пришел. Я подумал, что это наши враги решили нанести ответный удар, но по радио говорят, что такое творится по всему городу: снега намело столько, что деревья валятся и обрывают провода. Кажется, это уже пытаются починить. В тюрьме штата столько снега, что заключенные просто перешагивают через ограждение. Охранники в них не стреляют, опасаются Американского союза защиты гражданских свобод.
Мне даже в голову не пришло, что буран стал событием невероятного значения практически для всех жителей города, кроме нас троих, у которых возникли проблемы поважнее. Я положил трубку, поморгал, привыкая к темноте, а затем зашарил по ящикам в поисках свечей. Из ванной появилась Эми с сумкой на плече; она надела очки — как будто они помогли бы разглядеть что–нибудь во тьме, и на ощупь пошла вдоль стены.
— Отопление отключается вместе с электричеством? — спросила она.
— Нет, конечно.
Впрочем, в этом я уверен не был. Интересно, человек может замерзнуть до смерти, оказавшись в такой ситуации? Я попытался найти коробок спичек; в кухне их не оказалось. Значит, они лежали в ванной. Я пошел туда и нашел спички в ящике туалетного столика. Потом я распахнул дверцу шкафчика…
Кто–то здесь уже полазил. Обычно в шкафчике стоят три флакона с моими лекарствами, но сейчас они исчезли. Черт возьми, пропал даже аспирин. А ведь когда мы пришли домой и обнаружили, что дом кто–то обыскал, таблетки были на месте. Я проверял.
Покопавшись в ящиках, я выяснил, что пропали еще и ножницы. Правда, я мог их положить куда–нибудь в другое место. Внезапно в моем мозгу возникла картинка — Эми, выходящая из ванной с сумочкой в руках, — и я понял то, о чем более умный человек догадался бы в ту самую минуту, когда Джон приказал Эми остаться со мной.
Насчет камина я все–таки ошибся: после того как отключилось электричество, дом стал быстро терять тепло. Газ в камине продолжал гореть, но остановились электрические вентиляторы, разгоняющие горячий воздух. Час спустя мы с Эми жались друг кдругу у фальшивого камина, завернувшись в одеяла, словно индейцы из мультфильмов про кролика Баг–за. Я зажег камин и выкрутил пламя на максимум. В очаге не было дров, но они все равно только для красоты. Мы сидели на полу, в дрожащем круге янтарного света. Воцарилась тишина, только шипел газ в камине, и поскрипывали стены под порывами ветра. Тишина сводила меня с ума.
— Мое лекарство у тебя в сумочке? — наконец спросил я.
Эми не ответила.
— Значит, следишь, чтобы я не покончил с собой? Ты и ножницы мои забрала?
— Извини, что распсиховалась там, во дворе, — сказала она. — Это несправедливо. Нужно принимать людей такими, какие они есть…
— Нет–нет. Эми, ты правильно распсиховалась. Ты не права сейчас, когда успокоилась и убеждаешь себя втом, что все будет хорошо. Это не так.
— Сегодня ты вел себя нормально. И вчера тоже.
— Дело не в этом. Что бы ни случилось, когда бы это ни случилось, мы знаем только одно: контролировать себя я не смогу. Эми, тебе нужно уехать из города. Подальше от этого места.
— Вам тоже. Давайте все уедем. Если хочешь, возьми с собой Джона.
Она говорит «Возьми с собой Джона», словно он собака или кошка…
— Эми, я же сказал…
— Нет. Твой способ мы уже испробовали. Давай свалим отсюда, а если эти твари последуют за нами, мы с ними разберемся. Надо хотя бы попробовать.
— Ладно. Только нам надо разобраться с работой, с делами, Джону придется родственникам что–нибудь объяснить. А ты можешь уехать уже сейчас. Давай отправим тебя завтра! Тебе есть куда поехать? Может, где–то далеко живут друзья? Ну хоть где–нибудь? Может, у кого–нибудь есть диван, на котором ты сможешь спать?
— Не знаю. Есть, наверное. В интернете я познакомилась с одной девушкой из Юты: она живет с другой девушкой. Они лесбиянки.
— Вот и прекрасно. Позвони им или свяжись с ними по интернету, и спроси, можно ли у них зависнуть. Купим тебе билет на самолет и отправим тебя в Юту.
Ничего не ответив, Эми подползла ко мне и положила голову на мое плечо. В стеклах ее очков плясали огненные ленты.
— И я больше никогда, никогда тебя не увижу, — сказала она наконец.
Я не смог придумать ответ, который не был бы грубой ложью, и поэтому просто пробурчал что–то обнадеживающее.
— Хорошо, я поеду — сказала она. — Только предупреждаю: я буду звонить, а если ты не будешь отвечать на звонки, я сразу же вернусь. Если не подойдешь к телефону, вылечу на следующий же день.
— Угу. Конечно.
Она улеглась, положив голову мне на колени. Ее дыхание замедлилось, стало тише.
— Так классно, что на улице снег, а здесь тепло, — пробормотала Эми. — На нас снег не падает. Так классно…
Она тихонько захрапела.
