Вот и снова Экбатаны, прохлада гор и лесов, старый дворец мидийских царей с разноцветными зубчатыми стенами.
Царь принес жертвы – они были благоприятны. В угоду богам в городе прошумели эллинские игры и состязания.
И на вечернем пиру, в кругу близких друзей, Александр под тем же внезапным лучом озарения увидел своего любимого друга Гефестиона. Гефестион молча пил. Его похудевшее лицо было желтым, под глазами лежали коричневые тени.
– Все ли хорошо у тебя, Гефестион? – негромко, со страхом спросил Александр, заглядывая ему в глаза.
Гефестион ответил улыбкой:
– Ничего плохого не случилось.
– Что же томит тебя?
– Не знаю.
– Может быть, тебе неприятна твоя жена Дрипетида?
– Я не видел ее со дня свадьбы.
Александр нахмурился, закусив губу. Он приказал жениться Гефестиону на женщине, которая ему противна.
– Она мешает тебе?
– Я не знаю, где она.
Значит, дело не в Дрипетиде. Просто, как видно, он болен. Надо послать к нему врача.
А где его, Александрова, персидская жена Статира? Он тоже ее не видит. И она не является к нему. Это хорошо, что не является. Может быть, она поняла, что он женился на ней, лишь следуя своим замыслам смешать народы. А может, просто ненавидит его – за гибель своего отца, за гибель своего персидского царства…
После пира Александр велел врачу Главкию осмотреть Гефестиона – акарнанца Филиппа уже не было в живых.
Главкий вернулся к царю в полночь. Царь стоял на крепостной стене старого дворца. Он невидящими глазами смотрел на город, спящий внизу. Огромная медная луна висела в небе. Над ней остановилось длинное темное облако, зловеще подсвеченное оранжевым светом.
– Что?
– Он болен, царь. И ему не надо пить вина.
– Опасно?
– Нет. Если будет лечиться. Думаю, что это лихорадка.
– Это опасно?
– Врач должен находиться при нем. Но с ним трудно, царь. Он не хочет ничего слушать. Я сказал, чтобы он не пил так много вина. А он отвечает, что он пьет для бодрости, что иначе у него нет сил!
– Не оставляй его. Если отлучишься, вели другому врачу остаться при нем. Он лег?
– Да, царь. Он сказал, что очень хочет спать.
Александр спать не мог.
Что же с Гефестионом? Лихорадка. Но это не такая уж страшная болезнь. Он выздоровеет. Он должен выздороветь!
Александр повторил эти слова, стараясь поверить им. Но злые предчувствия томили его, и сердце его холодело от страха. На заре, так и не ложившись, он прошел в покои Гефестиона.
Гефестион сразу открыл глаза, и Александр с болью заметил, что глаза эти полны неестественного жаркого блеска и что тени на лице еще глубже.
Александр сел рядом. Они молча смотрели друг на друга. Александру показалось, что Гефестион прощается с ним.
– Ты что? – сказал он, бледнея. – Ты что?..
Гефестион как-то неловко, словно стесняясь, что болен, усмехнулся:
– Еще не умираю.
Александр встал, заглянул в кратер, стоявший на столе. Вино блестело на самом дне.
– Клянусь Зевсом, ты опять пил, Гефестион! Тебе нельзя пить вина, разве ты не знаешь?
– Меня мучит жажда. Как в Гедросии.
О, эта Гедросия! Она живет в них, в их крови, в их мозгу… Они прошли через ее губительное дыхание, они победили ее. Но так ли это? Не мстит ли им Гедросия за эту победу?
– Нам предстоит много дел, Гефестион. Мы с тобою построим новые корабли и обогнем Аравию. Мы возьмем аравийскую землю – там большие природные богатства, недаром ведь Аравию называют счастливой. Говорят, когда плывешь мимо ее берегов, то воздух полон ароматами… Мы и там построим новый город – Александрию Аравийскую. Ты сам – клянусь Зевсом! – ты сам будешь строить ее!
– Да, да, Александр…
Темные, пылающие глаза Гефестиона глядели куда-то в пространство. Александр, увлеченный своими замыслами, продолжал:
– Я думаю, надо будет заселить берега Персидского залива – там пустынно. И острова тоже. В Персидском заливе много жемчуга. Видишь, сколько нам дел предстоит с тобою? Выздоравливай скорей, Гефестион. Сбрось с себя эту проклятую немочь, Гефестион!
– Я ее скоро сброшу, Александр.
– Скоро?
Мгновение он смотрел на Гефестиона остановившимися глазами. Александр уловил тайный смысл этого короткого слова и поспешно вышел, стараясь сдержать рыдание. Нет, боги не допустят этого!
Это была осень 324 года до нашей эры. Над Экбатанами сияло ясное прохладное небо. В городе пышно справлялись праздники Дионисия.
Александр приносил щедрые жертвы богам – за его военное счастье, за его удачи, за его славу… И неслышимо для окружающих шептал тайную молитву – пусть боги не отнимают у него Гефестиона.
Боевые состязания и состязания музыкантов и певцов. Состязания гимнастические и веселые, нарядные процессии в честь бога Диониса. После зрелищ – пиры. После пиров – снова на стадий…[79] И люди, и боги были счастливы.
И только Александр не мог ни пить, ни веселиться, как прежде. Совершив необходимый обряд жертвоприношений, он ушел в покои Гефестиона. Вместе с врачом Главкием, который не отходил от больного, Александр варил напиток из целебных трав, делал припарки, самозабвенно стараясь удержать друга в мире живых.
