«А я хотел найти в нем союзника!» – подумал Линкестиец.
– Напрасно ты меня так презираешь, – сказал он, глядя на Пармениона дерзкими глазами. – Еще неизвестно, как повернется твоя судьба. Под рукой царя жизнь полководца полна превратностей.
Парменион ответил ему с достоинством:
– Как бы моя судьба ни повернулась, изменником я никогда не буду.
Линкестийца повезли к царю.
Не было длинней и тяжелей дороги, чем эта. Линкестиец не глядел по сторонам, не разговаривал ни с кем. Но когда они спешились в Фаселиде, он потребовал, чтобы его провели к царю немедленно. Но Александр не принял его.
– Гефестион, я не могу его видеть. Избавь меня от этого.
Перед Линкестийцем стояли друзья царя Александра. Он затравленно глядел то на одного, то на другого. Каменные, враждебные лица. Ни одной искры сочувствия в глазах.
Ведь когда жрец предупреждал царя об измене друга, он смотрел прямо на них, на друзей, стоявших около Александра, он бросил на них тень подозрения из-за этого предателя!
– Я могу оправдаться, пусть только царь выслушает меня! Пусть он меня только выслушает. Ну, не ради меня самого, хоть ради Антипатра, преданного друга царской семьи, ведь его дочь – моя жена!
– Царь не хочет видеть тебя.
Линкестиец глядел на Гефестиона и не узнавал его. Куда девалась нежная красота этого человека? Рот кривился от сдержанной ярости, в огромных глазах горела ненависть… Он был страшен.
Линкестиец обратился к Кратеру. Полководец стоял хмурый и печальный.
– Кратер, скажи Александру, что умоляю его выслушать меня. Ведь всё обвинение держится только на лжи проклятого перса. Разве не могли это устроить мои враги, чтобы лишить меня милости царя?
– Тебя надо убить, – ответил Кратер.
– Неарх, ты – давний друг царя. Я знаю: если он выслушает меня, его сердце смягчится, он поверит мне!
– Он тебе уже поверил однажды! – с горечью и презрением сказал Неарх.
Александр слышал эти мольбы. Они не трогали его.
«Мать была права, – думал он, – сколько раз она предупреждала меня, сколько раз предостерегала! Я верил ему, Линкестийцу, а он в это время договаривался с персидским царем о моей смерти!»
Перед тем как выступить из Фаселиды, Александр спросил, как ему пройти во Фригию?
Он не знал страны, и у него не было карты. Карту составляли в пути землемеры и географы, которые шли вместе с ним в его войске.
Фаселиты охотно объяснили Александру:
– Сейчас твой путь пойдет через Памфилию. Это соседняя с нами страна. Отсюда ты поднимешься к памфилийскому городу Перга. А оттуда – прямая дорога в Великую Фригию.
– А как ближе пройти в Пергу?
– К Перге можно пройти двумя путями. Один путь – через горы, это путь далекий и очень трудный. Другой путь – по берегу моря, здесь идти ближе и легче. Но сейчас зима, и тебе, царь, придется идти через горы.
– Если берегом короче и легче, то почему же через горы?
– Потому что зимой по берегу не пройти. Сейчас дуют южные ветры, берег залит водой. Ты не пройдешь, царь.
– Я пройду.
– Там скалы и море, царь, а берег всего лишь узкая полоска. Если бы дул северный ветер, он бы отогнал волны. Но дует южный, и волны бьются о скалы. Пройти там сейчас невозможно!
– Невозможно? Я не знаю такого слова!
Наутро, лишь только засветилось над городом нежно-серое небо, Александр тронулся в путь.
Александр разделил армию. Большую часть пехоты, часть конницы и обоз послал в Пергу через горы.
– Линкестийца отправьте с обозом, – приказал Александр, – и чтобы охрана была крепкой.
И Линкестийца, как раба, повезли в оковах вслед за войском, в котором он так недавно был военачальником блестящей фессалийской конницы.
Сам Александр с остальными отрядами спустился к Памфилийскому заливу.
Залив был окружен горами, тесно подступившими к воде. Желтые и серые скалы поднимались над заливом террасами, как ступенями, одна над другой. Фаселиты называли их лестницей. У их подножия лежала узкая кромка берега, та самая дорога, по которой решил пройти Александр.
Дул сильный ветер с юга, в горах гудело. Зеленые пенистые волны мчались издали, от самого горизонта, и с размаху расшибались о серые скалы. Казалось, все огромное море поднялось, чтобы обрушиться на прибрежную полосу земли. Шум и грохот воды оглушали людей. Берега не было, море закрыло его.
Войско со страхом смотрело, как бушуют внизу волны. Но Александр не замедлил шага. Он спустился с горы и вошел прямо в этот грохочущий прибой. Войско тронулось следом; оно не могло остаться на скалах, когда царь идет впереди. Волны захлестывали Александра, но он не останавливался, и войско шло за ним. Даже у старых, видавших много тяжелых походов воинов замирало сердце. Море – противник жестокий, оно похоронит их всех в это страшное зимнее утро. Но царь идет – и войско идет за ним. Идет, обреченное на неизбежную гибель.
И тут случилось что-то непонятное. Южный ветер вдруг упал, из-за гор поднялся ветер с севера и круто погнал волны обратно в широкое море, в холодную лиловую даль. Береговая полоса обнажилась.
