Фэллон устроился поудобнее, явно наслаждаясь происходящим. Изабелла наклонилась к нему и шепотом спросила под прикрытием оживленной беседы:
– О чем ты думаешь?
– Что я чувствую себя тут как дома. Меня окружают мои люди и никто не считает странным.
– Конечно, нет.
Аризона встала и, направившись к буфету за бутылкой виски, спросила у Бернис:
– А помнишь, как они отправили нас узнать, что точно происходило в подвале того здания в Изумрудном треугольнике Северной Калифорнии?
– Конечно. Оказалось, что там экспериментировали с осознанным сновидением. Хотели использовать людей, способных действовать во сне, для охоты на серийных убийц. Это дело закончилось полной неразберихой. Главный в лаборатории обвинил нашего директора, что тот пытается завладеть его территорией, а наш вдруг тоже принялся вешать на него всех собак. Вылилось это в жестокое противостояние. Классический пример бюрократической войны за сферы влияния.
– Я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю это дело, – заметила Аризона.
– Ничего себе. – Фэллон отставил пустую тарелку, выпрямился и сложил руки на столе. – Никогда не слышал, что в Северной Каролине проводятся эксперименты по осознанному сновидению. Расскажите поподробнее.
Аризона поставила на стол виски и четыре бокала, уселась на свое место и Бернис приступила к повествованию:
– А начиналось все так…
Фэллон тем временем активировал сверхвосприятие и стал внимательно слушать, ведь главное в фантазиях Часового – это знать нужный для них контекст.
Фэллон опустил руку под стол и нашел ладонь Изабеллы. Она крепко сжала его пальцы. Энергия их любви потекла сквозь него, освещая все места, которые раньше были скрыты тенью.
Когда в рассказе возникла пауза, Фэллон улыбнулся ей и сказал:
– Не только ты одна обрела настоящую жизнь. Я тоже.
– И так лучше, да?
– Да, – согласился он, – так гораздо лучше.
