Супер-девочка и волчара — мы погружались друг в друга до полного безумия. Мы заполняли друг друга, снова и снова переступая черту. И вот жаркий, жесткий роман разорван с треском. Но если насмешница-судьба не нашутилась еще с нами? Что, если ее новая шутка — это шанс, от которого нам обоим будет больно? Шанс на новое погружение — на глубину, где ждут новые открытия, где затаилось неизведанное. Где живут чувства, которые мы прятали даже от самих себя. Эмоционально. Иронично. Психологические заморочки. Местами мат. Любят или нет, будут или нет? Всегда такая уверенная в себе героиня начнет многое переосмысливать, а всегда такой немногословный и непонятный герой — приоткрываться. Недо-отношения, сложные, но все такие же неистовые. И если они опять не устоят друг перед другом, то что потом?
Ты.
Ты и только ты.
Всегда ты.
И больше никто.
Я нужна, ведь я пожарная.
Так говорят: «Играть в пожарную».
Спасать кого попало от чего попало.
Когда попало.
ПРОЛОГ
Начала не было — будет ли конец?
Как вам угодно…
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ
Уимен ин бизнес
На улице жарко, аж мозги плавятся. Это от бездействия. Вот бы улететь сейчас куда-нибудь отсюда и — да черт с ним. Не вернуться.
Кофе вряд ли поможет, но я все равно иду к автомату. Тыкаю кнопку, все тыкаю и тыкаю, пока до меня не доходит, что автомат со стервозным пищанием требует — засыпь, мол, зерен — угощу-у.
Качаю головой, цыкаю, будто требование автомата неслыханно в своей дерзости — и даю ему то, что он хочет. Вообще-то, делать это приятно — от густого, душистого аромата жареных зерен приятно кружится голова, а нос ласкает теплый, ровный запах сказочного наслаждения.
Удовлетворив требование автомата, снова тыкаю кнопку. Если б кофе и на вкус был таким же, как на запах. Не долбил бы подобно ледяному душу по возвращении с буйной гулянки, но реально бодрил и оживлял, а беспощадную, сонливую усталость выключал бы насовсем, а не оттягивал на «попозже».
Смотрю на изнывающий от зноя Бикини центр и внезапно думаю, что уже сто лет не была в отпуске.
Периодически-то интересуюсь, куда бы поехать. Но сильно подскочившие цены на путевки и пугают не менее сильно и неизменно просыпается несвойственное мне скупердяйство, недоумевающее, мол, ну и зачем так тратиться?.. Как если б было жалко денег — идти одной в дорогой ресторан.
Я, кажется, еще ни разу не ездила одна в отпуск, не составляла программу или план действий, рассчитанные только на меня. Говорю себе, что сейчас не самое удачное время для того, чтобы начать учиться этому.
Ненужные размышления об отпуске оканчиваются еще более ненужным воспоминанием: ведь Рик собирался съездить со мной. Наверно, поехал сейчас сам, если на своем бизнесе не зашился.
Прошел месяц, а мне кажется, мы с ним год целый не виделись. Не могу решить для себя, хорошо это или плохо — значит, плохо. Кажется, мне в общем и целом плохо. Не боюсь признать это. Надеюсь, что это не депрессия, и это я просто таким образом взрослею и мудрею.
«Тебе ведь не хватает его…»
«Кого?..» — цепляю саму себя с сонным раздражением.
«Как думаешь, а ему — тебя?..»
«Меня?..»
Представляю, что ему тоже может меня не хватать и как он сам мне об этом говорит, и что-то по-странному приятно и больно пинается изнутри.
Отворачиваюсь от Бикини и иду обратно к своему скринсейверу, не сомневаясь, что он все еще маячит у меня на мониторе, потому что в моем почтовом ящике за последние полчаса ничего не поменялось.
Если раньше летом зависало строительство, это обычно можно было свалить на отпуска-каникулы. Шеф снял меня с Йеноптика, снял с супервайзинга всяких там вокзалов, снял отовсюду и попросил сконцентрироваться на ЭфЭм.
Итак, сейчас у меня несколько проектов с Франком и… глухие, тухлые простои. Координация и коммуникация с эфэмами идет медлительно и мучительно, будто они там в одночасье передумали насчет всех этих проектов сразу. Может, в отпусках все, а может, отпуска тут не при чем — кругом стагнация и их, и нас-таки накрыло, и все мы попали в «ковидную яму», а проекты как-то резко и полубезнадежно застряли в этой яме.
Не знаю, для какой цели притащилась сегодня на Аквариус, соскучилась, что ли. Или Мартина потроллить, приставить нож к горлу, мол, шеф, дай работу. По мне-то уж скучать точно никто не скучал, да и конкретно сегодня пинать некого и ехать тоже некуда. А мне ведь, если честно, «мотаться» нравится, а плющиться за компом я не очень люблю.
Невольно вспоминаю, как еще недавно вкалывала, пахая на Рика. Или вместе с Риком. Как ломанула от него, желая гребаному бизнесу гореть, где и чем ему положено гореть. А вот сейчас бы…
Интересно, как у него там все? Как там сигаретная?.. Позвонить, что ли, поинтересоваться… Работа сама собой привалит. И не только работа.
С таким скучающим видом, как сейчас я весьма редко сижу на работе.
— Трудоголик, — цепляет меня Рози. — Пошли, с нами погуляй лучше.
— Ниче, сахарок, я — норм, — вру я. — Идите без меня.
Вообще-то, с ними прикольно — в их с Сорином обществе я не кажусь себе той самой по счету ногой у того самого домашнего животного, но злоупотреблять этим вроде как не хочется.
Прошел месяц после того инцидента в ДольчеФреддо. Поначалу меня сильно колотило от мысли о маме и о том, что там могли задумать те ушлепки. Я даже Рози рассказала о своих опасениях.
Через неделю мама не без удивления поведала мне, что с некоторых пор — с неделю, чуть было не уточнила я — у нее появилось чувство, что за ней вроде как постоянно кто-то ходит. В смысле, по пятам. Подкарауливает, в смысле. Она не знает этого человека, однако чувствует его невидимое присутствие.
— На уроках его хоть нет?..
— Ну ты, Катюх, совсем уже за сумасшедшую меня держишь. Нет, конечно.
