— У вас есть опыт в таких делах?
— Нет, но… в общем, посмотрим.
Он покачал головой. Начал щелкать на принтере и скоро подал мне лист с отпечатанным протоколом. В нем говорилось, что «г-н П. Викулов, уважая обычаи и законы г. Старотополя, согласился с г-ном Угиным участвовать в поединке, который имеет быть 4 ноября сего года на ристалище „Гостиный двор“ в полдень. Противники вправе иметь своих секундантов, но фирма „Барьер“, которая берет на себя устройство данного мероприятия, направит к месту действия двух своих представителей для наблюдения за неуклонным исполнением правил, изложенных в прилагаемом протоколе… За указанные услуги господа дуэлянты благоволят заранее внести плату на счет фирмы „Барьер“ в сумме…».
— Ого, — сказал я, увидев сумму. — И это за удовольствие быть продырявленным.
Клерк развел руками:
— Налоги, сударь.
Несмотря на свою зловещую роль, клерк был мне симпатичен. И кажется, я ему тоже.
Он протянул мне бланк протокола.
«…до смертельного исхода или ранения, когда один из противников не в состоянии продолжать поединок…»
«Будучи обезоруженным, дуэлянт обязан принести извинения или дать соответствующие объяснения, в ином случае противник его имеет право на последний выстрел или удар…»
Великий Хронос, ну и правила!
«Право выбора оружия принадлежит вызванному на поединок. Вызывающий обязан принять этот вид без оговорок, если данное оружие имеется в реестре дуэльного кодекса…»
В пункте «Вид оружия» был пропуск. Его следовало заполнить.
— Если у вас нет опыта, советую выбрать пистолеты «флибустьер». Небольшие такие, вроде этой игрушки… — И клерк показал на вещицу, которой он придавил бумаги.
Это был оловянный пистолетик. Самодельный, отлитый в глиняной форме… Знакомый такой… Клерк продолжал между тем:
— Правда, в руках профессионалов и они смертельны, но все же дают противнику некоторый шанс. Прицельность у них минимальная… Для вас ведь главное не то, чтобы попасть в кого-то, а чтобы
— Правильно вы понимаете… Только как-то очень уж буднично говорите о вещах, от которых пахнет погребальной службой. А вместе с тем вы ничуть не похожи на Харона, сопровождающего души на тот свет…
Он виновато, по-домашнему как-то улыбнулся:
— Извините, привычка…
— Кстати, как вас зовут? Не могу же я всерьез именовать вас Хароном.
Клерк быстро встал:
— Я не представился. Непростительная оплошность, старею… Моя фамилия Турунов. Ефрем Георгиевич. Старший агент отдела разовых мероприятий и так далее…
Вот так, Петенька!.. Я с ощущением грусти и неожиданной хорошей встречи смотрел на пистолетик. Можно сказать, «с печальной радостью».
— Догадываюсь, что вы здешний уроженец… Он охотно покивал:
— Да. И предки мои тоже…
— Смею спросить, откуда у вас эта вещица? Казалось бы, детская игрушка…
— Игрушка и есть. Своего рода талисман. В детстве мне подарил ее дед. Она и у него была талисманом… Дед рассказывал, что, когда он был мальчиком, получил этот пистолетик в подарок от хорошего друга. А друг этот вскоре таинственно исчез из города. Вот дед и хранил память о нем… И я ношу с собой… Все мы в душе бываем сентиментальны.
— Бываем, — согласился я. И подумал: «Друг… Всего-то и была у нас одна хорошая встреча…»
— А позвольте спросить, господин Викулов, почему вас заинтересовала эта безделица?
— В детстве мастерил такие. И заряжал их головками от спичек. Тогда еще были в ходу серные спички… Стреляло это оружие громко, но безобидно.
— Сейчас, к сожалению, этим нельзя ограничиться, — виновато сказал Ефим Георгиевич, внук Юрки Турунчика.
— Понимаю… Сообщите графу Угину и его… сообщникам, что я выбираю холодное оружие. Сабли или шпаги. Возможно, это удивит их, но таково мое решение, на которое я имею право.
Турунов, кажется, обрадовался:
— У вас есть опыт?
— Опыт детства, Ефрем Георгиевич. На исчезнувшей ныне улице Гончарной, где сейчас магазин «Одетая Одетта», были чудесные дворы и дровяные сараи. И такие там случались мушкетерские бои…
Я обманул внука Юрки Турунчика. Мой фехтовальный опыт не ограничивался мушкетерскими играми на старотопольских дворах. Кое-что показывал мне и моим одноклассникам учитель физкультуры — мастер боя на эспадронах, чемпион Византийска и всего Полуострова. Это было уже в старших классах. Спортсменом-фехтовальщиком я не стал, но боевую стойку и основные приемы помнил. Этого хватит, чтобы не выглядеть перед графом Угиным полным тюфяком. Разумеется, сабельным искусством мой противник владеет в совершенстве. Профессионал! Но едва ли ему знакомо искусство другого рода — темпоральная коррекция. Я же, слава Богу, ею владел.
По этой причине особой тревоги за исход поединка я не испытывал. Досадно только, что ждать придется три дня. Таковы правила. Предполагалось, что за этот срок противники могут остыть и помириться.
Графу Угину с приятелями остывать нечего. Они и вчера действовали вполне холодно и расчетливо. Знать бы зачем. Вот и Ефрем Георгиевич Турунов дал понять: кому-то выгодно. Кому? Такой вопрос и точил меня.
