Иногда мне казалось, что Анжелика сидит рядом со мной и держит меня за руку. Тогда я зажмуривалась еще сильнее, чтобы продлить это ощущение. Я знала, что будет, если я попробую убедиться в реальности этого. А еще она постоянно спрашивала, помирилась ли я с Йалу.
Однажды я почувствовала, как разом дыбом поднялись все мои иголки, а ведь я даже не открывала глаз. Йалу. Почему она здесь, рядом со мной, а Анжелики больше нет? Мне хотелось кричать во все горло, но голоса тоже не было. Лелька почти сразу увела ее, но шепот Йалу так и крутился в моей голове: «У меня не хватило сил ее спасти». Да, я помню, Анжелика успела сказать, что сначала Йалу отдала энергию мне. Это я, я виновата в том, что на Анжелику этой энергии уже не хватило. Ну почему она не вытащила сначала ее? Почему я оказалась ближе? От этих мыслей хотелось выть в подушку.
А потом Лелька рассказала, что никакой опасности для Йалу вовсе не было, что все это придумала Анжелика, чтобы нас помирить. Йалу тоже бежала спасать меня от воображаемых бандитов. Вот только она-то и в самом деле меня спасла. А я… Если бы я только задержалась и расспросила Анжелику подробнее, я бы поняла, что что-то не так, но я боялась потерять время. И в итоге потеряла его навсегда. Если бы я нажала на газ, мы, возможно, успели бы проскочить перед неуправляемым пикапом. Если бы…
Огонь внутри меня копился с каждым днем. Он высушил слезы, и я даже не могла заплакать, и хоть так вылить эти невыносимые мысли. Я не могла спать, не могла есть, я не могла жить. Врачи кормили и поили меня капельницами, усыпляли лекарствами, но разводили руками и говорили отцу, что пока я не захочу выздороветь сама, они не смогут ничего сделать. Ведь никаких критичных повреждений у меня не было, но и встать с кровати я не могла. Разговаривать с их психологом я отказалась наотрез.
Наверное, тогда Йалу спасла меня снова. Та, с которой мы испытывали друг к другу стойкую неприязнь, оказалась единственным человеком, который смог вытащить меня из этой бездны. Она сумела прорваться сквозь мои колючки, как-то достучаться до моих чувств и выпустить, наконец, наружу слезы, которые потушили мой огонь. В ту же ночь мне приснился сон, после которого я неожиданно быстро стала приходить в себя. Я не помню из него ничего, кроме тихих слов, которые единственные остались в моей памяти после пробуждения. «Ты нужна ей. И нужна мне». Я даже не могла понять, кто именно произнес их: мужчина или женщина, но они грели и возвращали меня к жизни. А Йалу каким-то неведомым для меня образом вдруг заняла в моей жизни место Анжелики. Хотя нет, не заняла, а встала с ней рядом, наравне. И мое сердце открылось навстречу ей. Той, которой я вдруг оказалась нужна. Той, которая сама оказалась необходимой для меня. Той, которую так любила моя сестренка. Мне казалось, что через Йалу я возвращаю себе Анжелику. Тогда же Анжелика перестала мне сниться. Я выполнила ее желание…
— Она вернула мне сестру, — я с трудом вынырнула из своих воспоминаний.
— И в награду получила тебя, — без улыбки откликнулся Терс. Может, он тоже был со мной сейчас в моем прошлом и видел моими глазами?
Мы надолго замолчали. Уже совсем стемнело, звезд сегодня не было видно, и за пределами круга, очерченного светом костра, жили только звуки. Огромное озеро без устали накатывало волны на берег, и с шумом отступало. И я под его успокаивающее дыхание почти забыла о том, что произошло несколько минут назад. Пока не встретилась взглядом с Терсом. Он задумчиво рассматривал меня и не отвел глаз даже, когда я посмотрела на него.
— Прости, — серьезно сказал он. — Мне не надо было втягивать тебя во все это.
— Прощаю, — ответила я. — Только не надо больше играть со мной и провоцировать. Пожалуйста.
— Не буду, — пообещал он и протянул мне кружку с чаем.
ЛИТА
О своем предназначении я знала с самого детства. Меня воспитывали так, чтобы я могла выполнить то, что мне предстояло. Я знала с самого начала все: свои обязанности, свое будущее, расписанное чуть не по часам, и цену, которую мне предстояло заплатить. Я до сих пор не понимаю, за что с меня спрашивали такую непомерную плату. И потому отказалась следовать традициям.
Я знаю, я была первая, кто так поступил. Меня осуждали, просили, мне грозили, но я не могла и не хотела приносить в жертву самое дорогое, что у меня было. Я отстаивала и отстаиваю свое решение до сих пор. И планирую пойти намного дальше. Для этого мне нужна была моя дочь, но она пришла слишком рано, еще не время. Я пока была не готова.
Она всю жизнь рвалась ко мне, мечтала быть рядом, но я ничего не могла бы ей дать. Я ничего не могла изменить. Да и не стала бы менять, даже ради нее. Хотя нет, все, что я делала, было и ради нее тоже. Ради ее будущего, лучшего будущего всех Хранителей. В любом случае, если бы мне довелось начать жизнь сначала, я поступила бы точно так же.
