Стоило мне только зайти в зимовье, как у ног появилась и стала доверчиво копошиться крохотная, размером со сливу, зверушка. Чтобы не наступить на неё, пришлось соблюдать осторожность. Моя дружба с бурозубкой началась после того, как я достал её, сильно ослабевшую, из ведра, куда она ухитрилась попасть в поисках корма. Хорошо ещё, что воды в ведре не было, а то не миновать бы ей беды. Подкрепив бурозубку кусочками мяса, я дал ей свободу.
Вскоре она вновь появилась в зимовье, давая понять, что успела проголодаться. После повторного угощения она стала наведываться очень часто, не брезгуя даже хлебными крошками. Всегда сгорбленная, одетая в бархатистую, тёмного цвета шубёнку, она показалась мне похожей на бойкую старушку-побирушку, которую я знал раньше. И повадки у неё оказались такими же. Уморительно шевеля длинным, похожим на хоботок носиком, любит побирушка покопаться в разном хламе. Вот поволокла под пол красочную обёртку от конфетки: в хозяйстве всё пригодится! Вернувшись, загремела косточкой, которую с трудом протиснула в щель между досками.
Живёт побирушка «этажом» ниже. Для зверушки такого размера пространство под полом – целый дворец. Приходится только удивляться её способности ориентироваться в этих лишённых света хоромах. Схватив хлебную крошку, она быстро исчезает под полом, чтобы в следующую минуту появиться у противоположной стены помещения. В отличие от проживавших здесь раньше мышей и полёвок, побирушка не забирается в поисках корма на стол, а терпеливо ждёт, пока её угостят. Вот и сейчас, пока я пишу эти строки, из-под пола у печки доносится тихое попискивание. Видно, в гости зовёт меня. «Из-за печи не лепечут, – смеясь, отвечаю я, – ты уж лучше сама приходи». Вот так и коротали мы с ней не раз длинные зимние вечера.
Однажды во время колки дров для зимовья обратил я внимание на копошившуюся у моих ног бурозубку, одетую в бархатную, чёрно-бурого цвета шубку. В отличие от мышей, бурозубки питаются насекомыми, улитками и червями. Это и привлекло сюда землеройку, как ещё принято называть этих насекомоядных зверьков.
При расколе еловых чурок из-под отслоившейся коры выпадают личинки жуков-короедов и прочая мелкая живность. Все они становятся добычей храброй бурозубки. Её не пугают гулкие удары топора и треск раскалываемых поленьев. Стоит только на минуту прекратить работу, как она тут же начинает рыться в древесном хламе. Я бросаю зверушке жирную личинку чёрного усача, которую она с жадностью съедает.
Вот из трещины одного из поленьев выскочила прятавшаяся ящерица. Судя по оранжевой окраске брюшка, это крупный и вполне взрослый самец. Из-за прохладной погоды движения рептилии довольно вялы. Этим тут же воспользовалась бурозубка, смело атаковав ящерицу. Извиваясь, та отбрасывает от себя нападавшую бурозубку, но она нападает вновь и вновь, пытаясь вцепиться зубами в шею рептилии. Это не удаётся, и тогда бурозубка вцепилась в хвост убегающей ящерицы. Произошло то, что и должно было произойти. Хвост, извиваясь, остаётся в зубах бурозубки. Оставив на съедение часть своего тела, выродившийся представитель некогда грозного племени динозавров находит спасение в кустах. Главное – спасти голову, а хвост вырастет новый, и не беда, что короче.
Держа в зубах извивающуюся добычу, землеройка скрывается в поленнице дров. Закусив равным длине её тела хвостиком, землеройка тут же вернулась на поиски новой добычи. В сутки бурозубка съедает количество корма в несколько раз превышающее её собственный вес. Достаточно всего несколько часов воздержания от пищи, и может наступить смерть. Так велика скорость обмена веществ в этом крохотном тельце.
У нас на Среднем Урале обитает несколько видов бурозубок. Самая маленькая из них – крохотная – имеет вес не более четырёх граммов.
Это предел существования для теплокровных животных, ниже которого их жизнь уже невозможна. Поэтому представители этого вечно голодного племени в поисках пищи буквально перерывают лесную подстилку, проникая в самые узкие щели.
Однажды такая зверюга проникла в отверстие рожка, хранившегося в зимовье чайника, и там погибла. Обнаружено это было в момент чаепития.
…Я снова бросаю зверьку личинку елового усача. Это уже в качестве награды за храбрость.
Задув лампу, долго лежу, прислушиваясь к шуму ветра в кронах окружающих избушку деревьев, и засыпаю, убаюканный этим шумом. Ночью меня разбудила звенящая тишина. Выйдя на улицу, замираю, поражённый красотой и величием звёздного неба. Как необычно ярки сегодня звёзды! С благоговейным восторгом всматриваюсь в величайшую картину Вселенной. Такое увидеть можно только здесь, вдали от разливов огней больших городов с их дымным покровом. Взор блуждает в туманных вихрях Млечного пути, ловит колючий свет далёких созвездий.
