В центре повествования противостояние темника Бурундая и племенного князя кривичей Милована. Они оба искусные военначальники и во многом схожи. Им даже женщины нравятся одного типа. Одинаково относятся к ним и их властители. Низкородного Бурундая считает выскочкой монгольская знать, а его полководческому таланту завидует сам хан Батый. Милована не любит и опасается Великий Князь Владимирский, ибо он князь с более древней родословной. Кроме того, в отличие от потомков пришлого варяжского конунга Рюрика, Милован одной крови с народом, образовавшимся в результате слияния различных племен на севере и северо-востоке Руси и ставший зваться русским.
Четыре тумена, столько войск под начало темника Бурундая выделил Великий Джихангир Бату-хан. В задачу темника входило, отделившись от основных сил, широкой «облавой» пройтись по следу Великого Князя Владимирского Юрия Всеволодовича. Великий князь, бросив столицу, поспешил в свои лесные вотчины собирать войска. В его отсутствие стольный град Владимир был взят штурмом, разграблен и сожжен. Не дело хана шастать по лесам за убегающим как заяц врагом. Для этого у него есть помощники, знатные найоны-темники, или темники не знатного рода, но ставшие таковыми за полководческие заслуги. Одним из таких безродных темников и являлся Бурундай.
Четыре тумена расположились лагерем на пустоши неподалеку от Углича. Углич попался Бурундаю на пути, и он не преминул его с ходу взять. Это оказалось не очень трудно, и город был мал и земляные его стены невысоки, да и жители не смогли оказать должного сопротивления. Но и добыча, увы, тоже оказалась не велика. Городок оказался небогатым, к тому же многие жители заранее успели убежать в леса, прихватив с собой наиболее ценное имущество. Пленных тоже взяли не так много. Мужиков сразу нагрузили. Для большого войска требуется много всевозможной поклажи и не победоносным воинам ее нести, воинам положено воевать. Особенно разочаровало, то что в Угличе и окрестных селах захватили мало женщин, да и тех что захватили… Самыми ценными пленницами считались так называемые «нежные цапли» и «жирные утки», женщины из привилегированных сословий: княгини, княжны… воеводши, купчихи, поповны. Княгинь и княжен – нежных цапель, рядовым воинам «брать» запрещалось, они предназначались тысячникам и темникам. И лишь в том случае если эта «добыча» тем не понравится, тогда и младшему «комсоставу» и даже рядовым воинам могла достаться такая «цапля». А вот что касается воеводшь, купчих, поповен – «жирных уток», то здесь столь строгих ограничений не было.
Как правило, темникам, тысячникам, да и сотникам, если они монголы, полные женщины не нравились. Другое дело если начальник кипчак. Многим кипчакам напротив нравились полнотелые и они требовали от своих подчиненных, обязательно показывать им и жирных уток. Увы, в Угличе, к моменту штурма не оказалось ни одной «цапли», да и «уток» поймали крайне мало. Так что воинам пришлось в основном довольствоваться городскими простолюдинками, а в селах смердками. Какое удовольствие для храброго богатура, после месяцев походной жизни в седле, риска быть убитым в сражении в качестве награды лежать на мосластых русских смердках. Они, как правило, много с раннего детства работали, и ели всегда плохо и такую грубую пищу, что их тела часто были столь же жестки, как и мужские. То ли дело, когда брали Владимир. Там город большой и богатый и там было много хорошо откормленных мягких женщин…
Шатер Бурундая, как полагается, разбит в центре лагеря. Вход караулят верные нукеры. Посреди шатра горит огонь в походном очаге, большой четырехугольной лохани и дым уходит вверх в дымовое отверстие. Темник сидит на кошме, ноги под себя, перед харатьей, куском выделанной кожи, на котором начертан план местности, где предположительно прятался орысский коназ со своим войском. Через всю шкуру извилистой линией пролегала река, которую орысы звали Сить. По обеим берегам реки кружками отмечены расположения деревень и сел. Этот план Бурундай составил сам, сопоставляя донесения лазутчиков и рассказы пленных.
Бурундай поднялся, чтобы подлить масла в горящую плошку, добавить освещения – к вечеру свет, проникающий через дымовое отверстие, становился все слабее. Тревожные мысли, до того как бы задвинутые на задний план сознания обдумыванием предстоящих сражений, вновь всецело овладели им. Нет, он не опасался за окончательный исход этого похода. Куда этому орысу Гюрге, хоть он и коназ, тягаться с ним, а его, кое как собранному войску с четырьмя монголо-кипчакскими туменами. Бурундая беспокоило совсем другое. Как расценить, это его неожиданное назначение, командовать не только своим, а сразу четырьмя объединенными туменами? И что его, а не кого-то из знатных найонов Джихангир послал добивать орысского коназа. Возможно, таким образом Бату-хан дает понять, что коназ Гюрга ему не ровня, и разбить его сможет и темник, причем далеко не самый родовитый. Конечно, для Бурундая, с одной стороны это высочайшая милость и доверие, с другой…
Тридцатипятилетний Бурундай хорошо разбирался в подковерных интригах, которые плелись в ближайшем ханском окружении. Он точно знал – ему завидуют не только найоны, но и тайджи, близкие родственники Бату-хана, в чьих жилах течет кровь самого Великого потрясителя вселенной Чингисхана. Как тут не завидовать, ведь это тумен Бурундая сыграл главную роль в разгроме Волжской Булгарии, и потом его воины первыми ворвались, и в Рязань, и во Владимир. Для всех этих знатных и влиятельных он выскочка, баловень счастья и они все сделают, чтобы опорочить его славу, уже делают.
