Генерал армии Евдоким Егорович Мальцев в годы Великой Отечественной войны был комиссаром дивизии, потом начальником политотдела, а с 1942 года — членом Военного совета армии. Свой боевой путь он прошел с такими крупными партийными работниками и видными полководцами, как Л. И. Брежнев, Р. Я. Малиновский, А. А. Гречко, Л. А. Говоров, Ф. И. Толбухин, А. А. Жданов, П. И. Ефимов, Н. Г. Кальченко, В. А. Бегма, К. В. Крайнюков, М. X. Калашник и другие. О встречах с этими людьми, о многих командирах и политработниках, об их ратных подвигах рассказывает в своих воспоминаниях Е. Е. Мальцев. Большое внимание уделяет автор опыту партийно-политической работы, деятельности партийных и комсомольских организаций в ходе боев.
Мальцев Е. Е. В годы испытаний. — М.: Воениздат, 1979. — 319 с., портр., ил. — (Военные мемуары). Тираж 100 000 экз.
Генерал армии Евдоким Егорович Мальцев в годы Великой Отечественной войны был комиссаром дивизии, потом начальником политотдела, а с 1942 года — членом Военного совета армии. Свой боевой путь он прошел с такими крупными партийными работниками и видными полководцами, как Л. И. Брежнев, Р. Я. Малиновский, А. А. Гречко, Л. А. Говоров, Ф. И. Толбухин, А. А. Жданов, П. И. Ефимов, Н. Г. Кальченко, В. А. Бегма, К. В. Крайнюков, М. X. Калашник и другие. О встречах с этими людьми, о многих командирах и политработниках, об их ратных подвигах рассказывает в своих воспоминаниях Е. Е. Мальцев. Большое внимание уделяет автор опыту партийно-политической работы, деятельности партийных и комсомольских организаций в ходе боев.
«Чем измерить, как оценить деятельность политического руководителя на фронте? Снайпер истребил десяток гитлеровцев — честь ему и слава. Рота отбила атаку, отстояла рубеж — честь и слава командиру роты и ее бойцам. Дивизия взломала оборону врага, освободила населенный пункт — имя командира отмечается в приказе Верховного Главнокомандующего. Но велика и заслуга политработника, который идейно вооружал бойцов, укреплял в них великое чувство любви к Родине, вселял веру в свои силы, вдохновлял на подвиг».
Как все-таки быстро летит время! Кажется, всего неделей раньше все мы в нашем артиллерийском полку, от многоопытного служаки-командира части до безусого красноармейца-новобранца, едва освоившего свои нехитрые обязанности подносчика снарядов, были захлестнуты заботами и делами, которые несла нам приближающаяся зима. А вчера я, шагая с занятий по разбухшей, пересыщенной влагой земле, совсем неожиданно для себя разглядел, что уже давно пришла весна. Еще неделя-другая — смотришь, затуманятся в парном мареве под ярким солнцем пашни, выплеснется теплой белоснежной кипенью буйный цвет знаменитых на Винничине вишневых садов…
На Правобережной Украине вовсю шумела весна тридцать восьмого года.
Но в это раннее мартовское утро мне было совсем не до светлых эмоций, которые обычно приносят человеку первые в году солнечные, яркие дни. Если обыкновенного старшего политрука, хотя и комиссара полка по должности, вдруг вызывают прямо в политуправление округа, то ему есть над чем поразмыслить. Тем более что начальник отдела кадров 72-й стрелковой дивизии, худой подполковник со строгим лицом аскета, сообщил мне о вызове как-то подчеркнуто сурово, почти не оторвавшись от бумаг.
— Получите, товарищ старший политрук, командировочное предписание и сегодня же отправляйтесь, — сказал он и добавил холодно: — А сейчас зайдите к бригадному комиссару Сафронову.
Поинтересоваться бы у подполковника, зачем меня, низового политработника, недавно назначенного комиссаром артиллерийского полка, вдруг срочно вызывают в Киев. Однако официальный тон начальника отдела кадров начисто исключал всякие расспросы. Я осекся и, выпалив привычное армейское «Есть!», вышел из кабинета.
…Человеку, который сам не пережил те времена, о которых я веду речь, возможно, трудно понять состояние армейского командира, которого вдруг вызвали в высокую инстанцию. В стране победил социализм. Это было время уверенности в светлом завтра, время радостных, прославляющих труд песен, всеобщего энтузиазма, охватившего и страну, и Красную Армию. Но вместе с тем советские люди чувствовали, что международная обстановка была тревожной, что она требовала повышения бдительности к тайным замыслам врагов, к проискам агентов капиталистического окружения. В армии, естественно, это значило, что если ты понадобился большому начальству, то это может быть или радостью, или тревогой.
Вот об этом я и размышлял по пути к начальнику политотдела Ивану Васильевичу Сафронову.
В полку ведь, кажется, все шло хорошо. Во всей армии в то время господствовал особый энтузиазм, желание учиться, в совершенстве овладевать своим делом. Среди бойцов и командиров царил большой морально-политический подъем. За короткий срок личный состав нашей части освоил новую, только начавшую поступать на вооружение боевую технику — гаубицы на гусеничном ходу.
