Каждая весточка о делах партизан-симферопольцев (среди партизан третьего района было много жителей Симферополя) волновала нас. Мы следили за ними с напряженным вниманием, присматривались к тактике, учились воевать. А поучиться было чему. Они не только отлично маневрировали (а маневрировать в наших краях было не так просто, - разве это маневр, если отряд должен кружиться на участке нескольких квадратных километров или бегать вдоль извилистой горной речушки, длина которой не больше трех километров), но и активно наступали на коммуникации врага. Часть партизан приняла на себя удар карателей, другая часть, основная, сама ударила по ним, а третья - подвижная, пробившись сквозь охрану, действовала на дорогах - помогала Севастополю. Например, командир группы Алуштинского отряда Ермаков в эти горячие боевые дни сумел на Кастельском перевале уничтожить восемь автомашин врага, взорвал мост и на сутки прекратил движение немецких войск на трассе Алушта - Ялта - Севастополь.
Наши отряды не отличались таким умением, мы жадно присматривались к боевым делам партизан третьего района, учились у них.
Эти бои освежающе действовали на нашего начальника. Бортников подробно расспрашивал связных, очевидцев, сам посылал разведчиков в район боев. Когда речь заходила о комиссаре третьего района Никанорове, Бортников искренне говорил:
- Комиссар во всех делах главную роль играет. Ведь он каждого партизана в отряде знает, с каждым поговорит, простым словом дойдет до каждой души. Я Василия Ивановича Никанорова еще парнишкой знал. Он комсомолом заворачивал. Тогда был, правда, горяч, а сейчас выдержку имеет. В делах он упорный и партийное слово знает.
Мы уже сидели в новой землянке из толстых бревен. Даже окно у нас было - стекло от вражеской машины.
Где-то послышались пулеметные очереди. Мы вышли и, стоя на пригорке, долго прислушивались. На северо-востоке, у горы Чатыр-Даг, поднялся столб черного дыма.
- Жарко там нашим, - после долгого молчания вздохнул Иван Максимович.
Над лесом поднимались высокие языки пламени. Горели лесные сторожки.
Враг подкрадывался и к нам.
Комиссар Бахчисарайского отряда Черный писал, что ходят упорные слухи о подготовке фашистами крупного наступления на Центральный штаб Мокроусова, находившийся на горе Черной, и на наш четвертый район. Более проверенные данные говорили, что фашисты собираются на рассвете тринадцатого декабря напасть на Ялтинский отряд.
Мы немедленно послали связных к ялтинцам, предложив командиру Мошкарину покинуть свою стоянку.
Македонский спокойно и заранее убрал все свои тылы в безопасное место и был начеку.
Наш штаб тоже подготовился. Ак-Шеихский отряд мы подтянули ближе к себе. Красноармейский - перебросили за Верхний Аппалах, весь запас продовольствия перепрятали.
Утро тринадцатого декабря началось автоматно-пулеметной стрельбой в районе пункта связи Центрального штаба и казармы Чучель. Стрельба то усиливалась, то на миг затихала, возобновляясь с еще большей силой. Через два часа над казармой Чучель показался черный дым.
Стрельба замолкла.
Вдруг тишину прорезал сильный гул. Началась канонада левее Чучели.
- Иван Максимович, как думаете, где это? - забеспокоился я.
- По-моему, на горе Черной. Да, да, там, у Мокроусова, в Центральном штабе.
Теперь шла уже двусторонняя артиллерийская стрельба. Лес наполнился шумом и визгом пролетающих снарядов. Горное эхо усиливало канонаду.
- Начштаба, скорее пошли туда разведку, может, надо Мокроусова выручать, - приказал мне Бортников.
Мы немедленно отобрали и послали в разведку лучших партизан.
А стрельба все усиливалась, четко стали слышны пулеметная дробь, трескотня автоматов. Лес гудел...
Мы ломали себе головы. Почему идет артиллерийская дуэль? Откуда партизаны взяли пушки?
Наконец, возвратились разведчики, возбужденные и веселые.
- Вот здорово получилось! - сиял глазами Семенов.
- Ну что там происходит? Как командующий? - забросали мы вопросами разведчиков.
- Все в порядке. Да Мокроусов почти рядом с нами, на Алабачевской тропе. Вот бумажка от него.
Оказалось, что артиллерийская дуэль велась между немецкими и румынскими подразделениями.
Случилось это так: утром разведчики Мокроусова обнаружили наступающих со всех сторон румын и немцев. Гитлеровцы, очевидно, были уверены, что теперь партизанский штаб в крепких тисках и никуда не уйдет, поэтому смыкали кольцо не торопясь.
Они не учли только одного - опыта Мокроусова, который зорко следил за ними, держа людей в боевой готовности.
Когда гитлеровцы, идущие с Аспорта, смыкали свой правый фланг с румынами, наступающими с запада, левый фланг, бросая ракеты, быстро продвигался к штабу партизан. Но здесь у немцев получилась какая-то заминка. Командующий, воспользовавшись ею, поспешно отошел вправо и проскочил между немецкими и румынскими подразделениями. Наступающие с другой стороны румыны приняли немцев за партизан, открыли огонь. Немцы - в румын, румыны - в немцев. Дошло до артиллерийской дуэли.
