В горах Тянь-Шаня полностью

Солнце только взошло, осветило вершины гор ущелья, а на дне его еще лежала глубокая тень и прохлада. Выбираться из постели не особенно хотелось. Наш фокстерьер — любитель поспать в тепле, — дрожа от прохлады, быстро сообразил, где можно погреться и тотчас же помчался к солнечной горе.

Долго и медленно приближалась к нам по склону солнечная полоска, и когда дошла до ручья, неожиданно над зарослями татарника и мяты пробудился многочисленный мир насекомых, зареяли бабочки, загудели шмели и пчелы, стали носиться юркие мухи.

Пора возвращаться домой. Медленно спускаясь по ущелью и лавируя между камнями, я поглядываю по сторонам. Вон по склону горы поскакал зайчишка. Пронеслась стайка молодых розовых скворцов. Розовыми их еще нельзя было назвать — птицы одеты в серое невзрачное оперение. Около десятка сорок опустились в ущелье откуда-то сверху. И не зря. Плутовки увидели стайку кекликов. Курочки что-то усиленно раскалывали и, увидев машину, как всегда, с громким шумом разлетелись в стороны. Там же вместе с кекликами занимались поисками поживы парочка удодов и несколько каменок-плясунь. Потом сверху почти отвесно опустились альпийские галки. Захрюкал на все ущелье сурок и, потряхивая полным тельцем, поскакал неуклюже к своей норе.

Ручей давно кончился, исчезла сочная зелень, вместо нее появилась желтая выгоревшая трава и кое-где сохранившиеся пятна цветов. Среди темно-лиловых васильков сверкали на солнце ярко-белые чашечки. Оказывается, растение созревало не сразу. Некоторые цветы еще были свежи и ароматны, и на них трудились пчелы, другие же поблекли. В третьих уже созревали семена. И, наконец, от некоторых цветов остались одни чашелистики. Они были широко раскрыты, образовав подобие неглубокой, аккуратной и красивой, тщательно отполированной внутри, белой чаши. Она была похожа на строго рассчитанное параболическое зеркало, в центре которого сходились солнечные лучи. Не случайно в белых чашечках я увидел греющегося после ночной прохлады клопа-черепашку, а в другой — большую серую муху. Насекомые нашли теплое местечко. Но не для них же так устроен цветок! Тут какое-то другое назначение. Но какое? Видимо, гладкие чашелистики для того, чтобы семена-пушинки легче соскальзывали в стороны от легкого дуновения ветерка. Кроме того, быть может, отражая теплые лучи солнца, способствовали созреванию семян, расположенных в центре соцветия и запаздывавших в развитии. Как бы там ни было, насекомые недурно использовали это своеобразное параболическое зеркало для того, чтобы скорее согреться после прохладной ночи и поскорее приступить к активной деятельности.

Кончилось наше путешествие по горам Тянь-Шаня и пора возвращаться обратно, домой, в город. По давнему опыту я знаю — недолгой будет городская жизнь, и вскоре же потянет вновь в неведомые края, на природу с неисчерпаемым многообразием ее ландшафтов и сложной жизнью ее многочисленных обитателей.