Приключения в Трилунье продолжаются. Лунные тропы уже привычно разворачиваются под ногами Карины и ее друзей. Они стремятся узнать, где спрятана волчья карта-оборотень, добраться до нее раньше смертельных врагов, остановить омертвение в обоих мирах! Но куда бежать, кому верить, если все вокруг зыбко, как мираж; собственные рыжие кудри переливаются всеми оттенками красного, могучие крепостные стены проницаемы, как воздух, а друзья – вовсе не друзья?
Еловые лапы, роняя снег, качнулись и сомкнулись за спиной, как вода над ныряльщиком. Арно оглянулся. Нет, не совсем как вода. Больше похоже на сменившуюся декорацию. Там и сям в еловом полотне зияли прорехи. Сквозь них проглядывала улица с загорающимися вывесками, окнами, гудящими автомобилями.
Странный город: пока идешь по улице, намертво забываешь, что находишься не в Москве (ну хорошо, не в центре Москвы, а на окраине, но все же!), а шаг в сторону, и – на тебе! Вокруг темный лес, под ногами белый снег, но на глубине шага – смесь земли и порыжевшей хвои. Плюс впереди как великанский конструктор – недостроенное здание. Серые панели, внешних стен почти нет, окон тем более. Ощущение, что бетонный остов таращится всеми своими черными провалами комнат и коридоров. Вздыхает с аппетитом, иди-иди, мол, сюда, уж я тебя… Не знаешь, что страшнее – то, что может скрываться в этих проемах, или само пространство.
Арноха мысленно залепил себе оплеуху. Страшно не страшно, а надо внутрь. В случае опасности «сувенир», погружающий противника в легкий тормозящий транс, на открытом пространстве бесполезен. Так, что у нас тут? Цоколь врыт в землю, первый этаж высоко, и никаких лестниц, конечно. Он подобрался к ближайшему дверному проему, оперся руками – первый этаж в самом деле начинался выше уровня груди, – примерился…
– Резанов, чего это ты так рано?
Эх, не успел.
Арно развернулся. Отряхнул ладони, нарочито не спеша. Поспешишь тут – руки трясутся не по-детски. Вернее, как раз по-детски, чего уж там.
– З-здравствуйте, Григорий.
Тот только кивнул в ответ. На свою фотографию «ВКонтакте» вновь прибывший одновременно и походил, и не походил. Возрастом примерно как Кира, под тридцатник, в отличие от последнего – не выше среднего роста и какой-то «никакой». Ни крупный, ни мелкий. Русый, с невыразительной физиономией. Единственная характерная черта – раскосые глаза, сами коричневые и будто такой же краской обведенные. На курносом, круглом, чуть рябоватом лице они казались чужеродными, будто бы взятыми напрокат. А если уж честно – ворованными они казались.
Григорий расставил пошире ноги в мажорских походных ботинках, сплюнул. Прищурив свой ворованный глаз, оглядел Арно.
– Так чего так рано-то?
– П-привычка. Не опаздывать.
Чтоб оно провалилось, заикание это. С головой выдает, на каком он нервяке.
Григорий усмехнулся. Наверное, это и называется «осклабился». Вот, значит, как выглядит гримаса, которая в книгах описывается таким дурацким словом. Когда человек улыбается так, что видны десны. Красные, словно кровью налитые. Зубы вроде на месте, но кто на них внимание обратит… Так и лыбится человек двумя красными полосками. Бррр…
– У нас с тобой привычки одинаковые. Значит, договоримся. Принес?
– П-принес. А в… – Арно проглотил ком вместе с манерой воспитанного мальчика обращаться ко всем на «вы». И сразу полегчало. – А ты принес?
Григорий кивнул, все еще ухмыляясь, но коричневые глаза смотрели пытливо и неулыбчиво. Он тронул свой рюкзак – обе лямки на правом плече.
– Все как договаривались. Напряг ты меня с мелкими купюрами… ну, давай сюда.
Арно вынул из кармана сверток – совсем небольшой. Перебросил Григорию. Тот ловко подхватил его на лету.
– Зачем тебе, кстати, глубинный замок? – спросил Арно. – Если четырехмерник захочет его открыть и не поленится, то и так откроет.
– А это не твое дело, – снова засиял деснами Григорий. – Тебе за это денег дали, вот и не любопытствуй.
– Ну, денег мне, положим, пока не дали. – Арно протянул руку. – Бросай.
Но Григорий не торопился.
– Говорят, у твоего отца неприятности.
– М-мало ли что говорят…
– Говорят те, кому я верю. Так что денег тебе я, положим, могу и не дать.
Арноха похолодел.
– Т-только попробуй!
– А что будет? – Григорий захихикал, в голосе проступили визгливые бабьи нотки: – Драться будем? Ну-ну. Твоего громилу-охранника твой же папаша вышиб, так что хоть кричи, хоть плачь, никто детку не спасет.
Эх, попытка не пытка. Арноха запустил руку в карман, нащупал «сувенир». Вырубить не удастся, но, может, хотя бы внимание отвлечет. Ненадолго. Пары секунд хватит. Тогда три шага на разбег и ногой в живот. Рюкзак схватить и бегом напролом через кромку леса до Каринкиного дома.
– Даже не думай. – Григорий больше не улыбался. Арно замер, так и не достав «сувенир». В руке заказчика недвусмысленно чернел пистолет. Некрупный, калибра, максимум, тридцатого. Но он целился «с бедра» прямо в живот Арнохе. Брюшину точно пробьет… и тогда? Истечь тут кровью?
– Ты, дебил тепличный, в самом деле один явился, – с расстановкой проговорил Григорий. – Смотри штаны не обмочи, я вони не люблю. Сейчас повернешься и пойдешь тихо и спокойно. Молчать будешь, как рыба об лед. Если еще понадобишься, я с тобой свяжусь, дорогой френд «ВКонтакте»…
Он не договорил.
Что-то просвистело по поляне. Григорий рухнул, сбитый этим самым «чем-то», сначала показавшимся Арнохе гигантским шаром для боулинга.
Серым.