… Это она была в середине. Та самая – "Нет! В середине!"
"Вот как аукнулись "стишки!" "Ты звал меня, поэт?..", выбирал, я пришла! Ты хотел молодую. Я сделала все, что смогла!"
Ужас, охвативший меня, сковал все нутро. Со мной такое бывает, впервые случилось на похоронах скоропостижно скончавшегося сокурсника по техникуму. Гроб опускали в могилу, все нутро мое сжалось в комок, я не мог стоять на ногах, не мог найти себе места, скорчившись, присев на корточки, просил пощады. И сейчас все нутро было сковано. Но я уже научился пережидать. Ужас отпустит.
"Чего тебе приспичило стишки писать? Не дано, ведь!"
"Как по Мериме в "Венере Ильской" получилось", – подумал я. В рассказе Мериме нерадивый шутник (футболист к тому же) перед свадьбой обручальное кольцо, которое должен был надеть на палец своей невесте, надел на палец найденной в раскопках античной бронзовой женской статуи, побежал играть футбол, спасать честь своего двора. Очень уж его просили друзья подсобить им в игре. После футбола снять кольцо с пальца статуи не сумел, статуя сжала ладонь в кулак.
В ночь перед свадьбой статуя явилась к нему на брачное ложе. Легла, раздавила шутника – балагура.
"Да, я ничего не хотел. Неужто так страстно выбирал, что запомнился. Шутка была. Ступай себе с Богом, женщина! "
… «Молодости себе у корня не проси, лицу может не достаться». Голоса женщины я не слышал, но предупреждения ее, как нечто осязаемое, впитывались в меня.
«Ладно, Фиби, не буду. Да мне и не надо, чего мне молодиться! Скажи, что за деревяшку ты мне оставила, на Соколика похожа! «
– Корень береги, магический. С ним ты будешь видеть и слышать все таким, каким хочешь видеть и слышать. Лучше в соломе хранить. Под солнцем не держи. И зла на меня тоже не держи!
"Что это такое, – говорил я себе. – Откуда я все это слышу. Гипноз что ли всеподебрадский устроили. Может, НАТО проводит эксперимент, зомбирует приезжих из бывшего СССР туристов.
"Не нужно мне никакой магии!".
Бокал с пивом еще не успел упасть, едва качнулся, как официант на всех парах летел ко мне. Не успел. Бокал, потеряв равновесие, покатился, заливая пивом стол, солому, упал на траву, не разбился.
Укор официанта был суров. Острие бороды на презрительно выдвинутом подбородке целилось мне в переносицу.
– Да ладно тебе изгаляться, чапишек. Мы, советские, в долгу не остаемся. Платим за все. Скажи-ка мне лучше… Нет, не так. Garson, dis- moi te souviens-tu, словом, "Венеру Ильскую" Мериме помнишь? Не помнишь! Да ты, гарсон, и не читал, наверное. А меня вот ситуация может раздавить! Поубавь пыл, ну пиво разлилось, бывает. Бокалы у тебя неустойчивые какие-то. Ты вот что, Garson, donne moi sil vous pleit une centtains de grammes de "Slivovitz". «Сливовицу» повторил я по-русски. И не думай о нас русских или бывших русских свысока.
Наверное, что-то во мне менялось, когда я переходил думать на свой скудный французский. Я это неоднократно проверял, неизменно чувствовал расположение к себе собеседника. Что-то благородное, бекское появлялось во мне. Вновь врастал в корни предков, о которых ничего не знал, кроме того, дед мой, закончивший Горийскую гимназию и по непроверенным данным Петербургский университет, убиенный лет за двадцать до моего появления на свет, тем, кто должен был его сопровождать и охранять в командировке.
Бородка у гарсона как-то успокоилась, да и ему лестно стало, что клиент оттуда-то знает про чешскую "Сливовицу". Напиток, действительно, знатный: согревает, светлые думы навеивает.
Хотя пить одному не по мне. И не было такого, чтобы сел, сказал себе, не выпить ли, как думаешь, товарищ Надир? Но сейчас вдруг захотелось. И не один я был, со мною Сокол. Я пил в одиночестве, но как бы с магией, и как бы на брудершафт.
…– Ну что, Сокол-Соколик, корень магический, скажи-ка, когда войну, которую начал, кончать будешь? – спросил я молча у корня, дотронувшись рюмкой до челюсти "Соколика".
Крепкая зараза. Выпил разом, поморщился, скорее отдавая дань привычке, чем ощутил что-то неприятное.
– Ну, Соколик, скажи, когда война кончится? «Дай ответ!..» Не даешь ответа! Нет магии! Может, и вправду волшебный, удачу и счастье принесешь?
