В книгу известного сценариста, лауреата престижной премии Европейской киноакадемии Марии Александровны Хмелик вошли киноповести «Маленькая Вера» (премьера фильма — в 1988 голу, в главных ролях — Наталья Негода, Андрей Соколов, Юрий Назаров) о трагической любви прекрасных молодых людей на фоне извечного конфликта отцов и детей и «В городе Сочи темные ночи» (премьера фильма — в 1989 году, а главных ролях — Алексей Жарков, Наталья Негода, Анастасия Вертинская) о последствиях случайной встречи отчаявшихся людей — удачливого мошенника-махинатора Степаныча и студентки-неудачницы Лены — в одном из номеров роскошной гостиницы города Сочи. Кроме того, представлена повесть «Сломанный телевизор», основанная на письмах возмущенных кинозрителей после просмотра «Маленькой Веры».
Лето было жаркое. Трава выгорела, пожухла и стали бесцветной, как дорожная пыль.
Шоссе шло по степи. Николай Семенович, обливаясь потом, жал на педаль газа, обгоняя легковые автомашины, которые то и дело появлялись перед его грузовиком.
Наконец показались одноэтажные белые домики в гуще садов и пятиэтажные блочные дома. Начинался город, а за ним плескалось такое недосягаемое сейчас для Николая Семеновича море.
На проспекте Металлургов из-за троллейбуса неожиданно вышел светловолосый парень в майке и шортах в цветочек. В последнее мгновение Николай Семенович успел вильнуть рулем, и в боковом окне мелькнули остекленевшие от испуга глаза.
Не снижая скорости, Николай Семенович минуты две матерился, а потом пришел к выводу, что давить таких надо. Особенно ему не понравились оранжевые цветы у парня на шортах.
Подъехав к своему дому, Николай Семенович поставил машину во дворе под деревом и пошел к подъезду. Но вспомнив что-то, плюнул с досадой и вернулся. Открыв дверцу, он вынул из-под сиденья авоську с бумажным свертком.
Из магнитофона популярная певица орала песню на всю квартиру. Навстречу Николаю Семеновичу выскочила жена Рита.
— Полюбуйся на нее! — закричала она.
Но Николай Семенович пошел в кухню, где поставил на стол авоську и развернул бумагу. Под газетой оказалась трехлитровая банка с прозрачной жидкостью.
— Школу кончила! В голове неизвестно чего наложено! — продолжала тем временем Рита. — Выросла!.. Подожди, сейчас котлеты разогрею… Звоню тебе, звоню, у вас там все время занято! Чуть с ума не сошла! Что делать-то?!
Их дочь Вера только что помыла голову и теперь стояла на балконе, сушила на солнце волосы и ела черешню из стеклянной банки, сплевывая косточки вниз.
— Как отца родного встречаешь, нахалка! — перекрывая магнитофон, доносился до нее голос матери. — Вот видишь! Ты во всем виноват! Задницу ей в детстве целовал, а теперь!.. Неизвестно теперь, что будет!..
Через двор проходила ветка железной дороги. Тепловоз тащил платформы с железными ржавыми трубами.
В комнате Николай Семенович выключил магнитофон и сказал строго:
— Вера! Поди сюда!
Вера доела последнюю ягоду и обреченно вошла в комнату.
— Здравствуй, папа, — насмешливо сказала она. — С утра не виделись!
Отец набрал побольше воздуха, чтоб произнести что-нибудь гневное, но его перебила Рита:
— Обед на столе!
— Иду! — откликнулся он и начал: — Вера! Ты соображаешь, что делаешь?! Вместо того чтоб нам помогать, ты шляешься со своей Чистяковой! Это она! Она тебя всему научила! Так чтоб я не видел ее больше! Чтоб ни на метр к нашему двору не приближалась! Какой у нее телефон?
Засунув руки в карманы своего старенького ситцевого халата, Вера тупо смотрела на сервант, где стояла фотография, покрытая лаком по дереву и изображавшая маленькую капризную девочку с надутыми губами и огромным бантом в жидких волосенках. Рядом была фотография серьезного, обритого налысо мальчика.
— Телефон какой, спрашиваю?!
— Она говорит, у Чистяковой нет телефона! — крикнула из кухни Рита.
— Я проверю! В школу зайду и узнаю! И телефон! И адрес!.. Ну как тебе не стыдно! Мы с мамой в твои годы уже работали! — Николай Семенович сделал паузу, чтоб эта мысль глубже вошла в сознание Веры. — А ты! Мы из последних сил бьемся, чтоб вас с Виктором на ноги поставить? Виктор, слава богу, человеком стал. А ты?! Ты подумала, что из-за этих твоих дел Виктора с работы могут выгнать?
В комнату вошла мать.
— Сегодня же чтоб в милицию пошла и все честно там рассказала! — Она закашляла, щеки ее покраснели.
У Веры дрогнули губы.
— Ну что ты молчишь?! — не выдержал отец.
— А чего говорить-то?!
— Во! Еще издевается! Все! Сейчас я буду звонить в Москву Виктору! — сказала Рита. — Пусть он ей скажет! Коля, иди кушай, все остынет!..
Рита принялась настойчиво крутить диск телефона, а отец пошел в кухню, где радио бубнило о достижениях трудящихся на прокатном стане-3000. Около него на полке стояла пустая бутылка с яркой этикеткой. Из бутылки много лет назад выпили иностранный напиток — джин и теперь хранили для красоты.
Через широкую красную воронку Николай Семенович осторожно переливал жидкость из трехлитровой банки в эту бутылку. Запах сивухи разнесся по всей кухне. Самогон отец пил всю жизнь — это было дешевле, а магазинная водка доверия не вызывала, потому что делалась из химии. И еще страна начала бороться за трезвый образ жизни. Поэтому очереди у винных отделов тянулись часами из-за того, что мест, где продавали выпивку, стало меньше. Там, говорят, иногда затаптывали нерасторопных старушек, которые делали свой бизнес на перепродаже спиртных напитков, но мешкали у входа в магазин.
С четвертой попытки Рита наконец дозвонилась.