— Кто-то мне обещал сюрприз, — вручил ей букет, за которым была видна только Ксюшина макушка, и по-хозяйски толкнул дверь бутылкой красного «Макузани». — О-о-о, да тут полный феншуй, — обвел взглядом украшенную свечами гостиную и повернулся к застывшей в дверях девушке.
Вся её заготовленная бравада куда-то испарилась, оставив неловкое стеснение. Будто голая перед ним стояла, с распахнутой насквозь душой. А он, подойдя к ней, наклонился, и вдохнул запах пропитавшегося кожей шампанского.
— Ммм, кто-то уже веселится на полную, да, Ксюх? Пахнешь отпадно.
Пока его губы, едва касаясь её, скользили вдоль шеи, опускаясь всё ниже и ниже, Ксюша забыла, как дышать. Сразу отметила, что он побывал дома, принял душ, переоделся. Выходит, сразу после её ухода он поехал домой?
— Ничего я не веселюсь, — захлопнула дверь, прошествовав на кухню. Денис увязался следом. — Хотела открыть шампанское, и вот, — включила свет и махнула рукой на так и не убранную посреди комнаты лужу, — открыла, называется. — Я не ждала тебя, — призналась, разделяя цветы на несколько охапок.
— Это я уже понял, — Денис отметил её захмелевшее состояние, и заплаканные глаза. Но так же от него не ускользнул её наряд: чёрное атласное платье с открытой спиной соблазнительно подчеркивало высокую грудь, позволяя любоваться чуть проступающими контурами сосков, а ниспадающая волнами ткань вызывающе скользила вдоль упругой попки, призывая прижаться сзади.
Замолчали. Всё что хотела, она уже услышала и всё что надо было — сказала. Теперь шаг за Денисом. Пускай не думает, что за сегодняшнее представление сможет откупиться букетом роз. Не в этом она нуждалась. Хотя, признаться, Ходаков и цветы — понятия несовместимы и уже этот факт многого стоит.
Поставив вино на стол, Денис подошел к окну, распахнул его настежь, достал сигареты. Прикурил, ненадолго прикрывшись от завихрений воздуха, расправил плечи и присев боком на подоконник, принялся наблюдать за поспешными движениями Авраховой. Вот она метнулась к шкафчику, достала с верхней полки прозрачный салатник. Стройная фигурка поднялась на носочках, высматривая ещё одно блюдо под пасту. Денис хотел помочь, но Ксюша резким взмахом руки остановила его:
— Я сама! — и заправив за ухо выбившуюся из прически прядь, кивнула на стоявшие в углу бокалы. — Лучше налей вина.
Зажав сигарету уголками губ, Денис поднял обе ладони, давая понять, что больше не будет проявлять инициативу и взялся открывать грузинское вино.
Было в их молчаливом пребывании на кухне что-то необычное. Миллионы людей собираются вечерами на кухнях, вместе готовят ужин, общаются за одним столом, смеются и горюют над чем-то, а он словно впервые побывал на ней, впервые наблюдал за суетливыми движениями любимой женщины, периодически поворачиваясь к открытой половине окна.
Такая себе обыденная, «человеческая» обстановка, а для него — едва не самый важный момент в жизни. Чуть привстал с окна и поправил оттопыренный передний карман.
Аврахова просила довериться. А разве он не доверился? Не впустил в свою жизнь, не привел в свой дом? Не сблизил с дочерью? Куда уж больше. Ни к чему ей знать все подробности. Ничего это не изменит. Абсолютно. Только ещё больше себя изведет.
Зря тогда позволил уйти. Нужно было дожать, сказать сразу, как есть. А с другой стороны, заметно, что успокоилась, обдумала его слова. Им обоим нужна была пауза. Небольшая пауза в полтора часа.
— Может, я всё-таки помогу? — выпустил струю дума, сощурившись.
Ксюша даже не повернулась к нему, продолжая нарезать овощи.
— Не стоит, — метнулась к плите, проверяя макароны. Специально не стояла на одном месте, носилась по кухне, чтобы не встретиться с ним взглядом. Денис пытался показать, что ничего страшного не произошло, что это в порядке вещей, но она не могла вот так просто взять и переключиться.
Белая рубашка, запах лосьона после бритья не могли вычеркнуть въевшийся в подсознание запах крови. В памяти воскрес совсем другой день. Тогда она и представить не могла, через что прошел Денис после встречи с Крутоголовым. А ведь она тогда послужила приманкой.
Полив макароны приготовленным соусом, принялась доводить до ума салат из морепродуктов.
— Ксюш, — Денис устал сидеть в тишине. С каждой минутой атмосфера накалялась всё больше и больше. — Я ведь сказал, что не собирался убивать Захарова, — стал сзади неё, обняв со спины. — Да я его и не бил толком. Слабак он, быстро сдался. Сейчас в больничке со всеми удобствами валяется. Это меня в свое время оставили с переломами без сознания на бетонке и ничё, жив-здоров. Он не оставил мне выбора, — добавил, зарывшись лицом в густые волосы.
Ксюша отложила нож, не в силах что-либо делать, когда Денис настолько близко. От его прикосновений кружилась голова, а сердце гулко стучало в груди. Значит ли это, он принял её условие?
