Встряхнула косичками и поднялась на самую верхушку заостренной под 75 градусов доски. Всё, теперь она у цели. Сочные, налитые сладостью краснобокие черешни так и просились в рот, наполняя его слюной.
— Подставляй руки, — крикнула сверху, начав обрывать ягоды. — И сами наедимся, и бабушку угос… Ой! — вскрикнула, взмахнув руками. Скользкая подошва мокасин соскользнула по мокрой после дождя штахетке и она рухнула вниз. Только… вместо ожидаемого удара о землю почувствовала острую боль между ног.
— Айййй… — закричала, застряв коленкой между досок. Руками схватилась за древесину, пытаясь приподняться. — Даш, помоги!
Пришедшая в ужас Дашка даже пошевелиться не могла, не то, что подойти. Так и стояла, не шевелясь и прикрыв ладошкой рот смотрела, как Ксюшины бёдра окрашиваются во что-то красное. Кровь?!
— Позови скорее бабушку, я застряла, — расплакалась она, стараясь приподнять себя. Но чем больше дергалась, тем больнее становилось внизу живота. Между ног вдруг стало тепло и мокро. Ослепительная вспышка перед глазами была в первые секунды после падения, сейчас всё как бы и утихло, только больно очень.
— Ксюх, я сейчас! Ты только не шевелись, хорошо?
— Давай быстрее.
Обливаясь слезами и опираясь ладонями на боковые штыри, всё-таки приподнялась, извлекая из себя окровавленную штахетку. Не смотря на нахлынувший страх, отчётливо понимала, что будь та чуть острое — всё, хана. Хотя и сочившаяся по бедрам кровь вогнала в такой ужас, что стало нечем дышать.
С большим трудом выдернула застрявшее колено и смогла спрыгнуть на землю. Моментально закружилось голова. Хватаясь за забор, на дрожащих ногах начала двигаться к бабушкиному дому. Куда же Дашка подевалась? Тут бежать от силы две-три минуты.
Так и шла к дому, держась из последних сил. Зрачки расширены, руки и ноги в крови.
Боялась, что умрет. Что у неё продырявились кишки, и теперь вся кровь медленно вытечёт из неё, лишив жизни. Когда её навстречу выбежала перепуганная Пелагея, она едва не теряла сознание от боли.
— Господи! — всплеснула руками, подбегая. — Что случилось?
— Бабуль, я… упала, — прозвучало едва слышно. — Только не ругайся.
— Где упала? — похолодела Пелагея, увидев, в каком состоянии её бедра. — Ксюш, где ты упала, что случилось? Васька! — заорала на всю деревню, придерживая начавшую оседать девочку. — Ой, людоньки, помогите!..
Вздрогнула, сбросив с плеч воспоминания.
Вместо заварного кофе, достала растворимый, насыпала в чашку двойную порцию. Несколько секунд ушло на решение вопроса, стоит ли добавлять сахар и, решив, что не стоит, взялась за чайник.
