Ладно, Элина поверила! Достала свою любимую игрушку, белочку в сарафанчике, и начала играть. Игра не имела чёткого сюжета, как не имела и ролей. Во что хотела маленькая принцесса играть, в том направлении и шла задумка. Было тяжело меняться быстро, порой мужчина не понимал своих ролей, путался и просто забывал. Это слегка отвлекало и смущало Элю, но чувство увлечённости перевесило и такое стало неважным.
А на первом этаже мать развлекала разговорами гостей. Брат играл на улице в солнечную погоду с друзьями. Настроение прижилось тёплое. Мирно болтали все на кухне. Смеялись. Обсуждали насущные проблемы, жаловались на государство. Пили чай вместе с печеньем. Слабо слышались весёлые возгласы сверху.
Мужчина с ребёнком начали бегать по пространству второго этажа. Представляли они, что летать умеют изображаемые герои. Девочка окончательно вжилась в роль. Смеялась, визжала радостно. И, кажется, её друг так же заигрался. Он поманил к себе игрушкой Элю и, как только та подошла, тут же быстро убежал! Элина побежала прочь за ним.
Мужчина скрылся за дверью в спальню, которая не пользовалась популярностью среди семьи. Там никто не спал и не жил. Мать с отцом решили оставить её для гостей, мол, если захочет кто-то остаться на ночь. Прибрались в ней однажды и с тех пор так и остался тот порядок. Никто туда не заходил. Даже удивительно было, что комната открыта. Мужчина встал перед кроватью, он тяжело дышал. Девочка забежала внутрь, коснулась тела своего товарища.
– Теперь ты догоняешь! – кричала малышка. В порыве веселья она забыла про тон и громкость своего голоса. Было очень громко.
– А теперь, Элинка, давай сыграем в другую игру! – улыбнулся мужчина и отложил куклу от себя.
– Какую?
– Это очень интересная игра! Давай мы с тобой разденемся. Я сниму штанишки и ты.
Эля испугалась. Она замерла в той позе, в которой и остановилась перед мужчиной. Её маленькое тело сжалось, а глаза-стеклышки округлились. В этот раз лицо доброго дяди оказалось каким-то страшным и неестественным. Малышка растерялась и не знала как быть. Игра показалась ей странной. Она испугалась затеи.
– Не хочу, – тихо заскулила Элина.
Ответ мужчине не понравился. Он покрутил головой и осмотрел всё вокруг, а после медленно прошёлся до двери и запер её возможным способом. Открыть дверь всё ещё можно, но теперь для этого нужна определённая сила. Он подошёл к девочке и предложил свою игру ещё раз. Элина молчала. Теперь голос мужчины звучал настойчиво и несколько грубо. Малышка стала плакать. Мужчина присел на корточки, улыбнулся, но несколько фальшиво и проговорил:
– Ну давай сыграем. Быстро. Ничего страшного не произойдет. Поиграем, а потом за торт. Ну что?
Элина безутешно мотала головой, скрывая глаза и рот за руками. Она начинала все сильнее и сильнее плакать. Ей стало страшно, очень хотелось позвать маму. Плач был больше похож на вой и этим девочка надеялась привлечь внимание, но дядя заверил, что плакать не надо и даже нельзя. После он медленно подошёл к двери и проверил ещё раз, можно ли её легко открыть, а когда убедился, что нет, то подошёл к малышке. Та уже сторонилась его и не хотела, чтоб он приближался, но пространство было ограничено.
Мужчина тут же начал её раздевать. Сначала снял с девочки пижаму, принимаясь говорить и трогать её везде, где ему захочется. Элина не понимала, что происходит, только и знала, что ей страшно. Дядя ей больно не делал, но своим голосом точно заставлял бояться. Вскоре он прекратил касаться тела Элины, и после этого стал раздеваться сам. Перед этим Элина закрыла глаза по просьбе. Но она знала, что он разделся, точно была уверена: шуршание одежды и звон ремня свидетельствовали тому. Мужчина, которого теперь она не видела, мягко взял её руки и управлял ими: то клал их куда-то, то ещё что-либо. Малышка сосредотачивала всю себя на том, чтобы не открывать глаза. И плакала. Очень много. Ей хотелось просто уйти. Дядя делал разное, просил о многом. А Эля уже соглашалась на всё, лишь бы выйти отсюда как можно скорее.
Как закончилось – так и хорошо. Мужчина вскоре прекратил страхи, попытался успокоить малышку и выпустил наконец её из этого душного места. Но перед тем, как он позволил ей выбежать, сообщил:
– Только не говори маме и папе. Если скажешь – будет очень плохо. Нельзя рассказывать. Иначе я буду зол.
Эля ничего не поняла, но испугалась и кивнула головой. Мужчина улыбнулся, пригласил девочку выйти. Он быстро нашёл мать малышки, начал с ней разговор. Элина же медлила сзади, слушая диалог. Мало что ей удалось разобрать. Да и как-то того не хотелось. Желание было только рассказать кому-то о том, что случилось, но ведь нельзя. Эля смирила плач, вышла в поле зрения матери. Та заметила свою дочь, подозвала к себе. Её волосы, собранные самым утром в пучок, уже растрепались и пряди упали на плечи, когда женщина наклонила стан.
– Элинка, что случилось? Почему ты такая грустная? – озабоченно поинтересовалась мать.
Девочка молчала. Она видела позади выжигающий взгляд мужчины. Он внимательно слушал.
– Элина, что случилось? – повторилась она.
