Три авторские сказки, написанные по мотивам сказок народов Севера.Художник Виктор Аронович Дувидов.
На опушке леса у большого кедра в маленькой юрте жили зайчата.
— Чонгуш! — вдруг услыхали они. — Топуш! Сейчас зайчат съем. Чонгуш, топуш…
Это старик росомаха идёт. На спине у него шерсть тёмная, по бокам бурая, лапы крепкие, зубы острые.
— Чонгуш-ш-ш… — Всё ближе, ближе подходит. — Топуш-ш…
Зайчата вскарабкались по жерди к дымоходной дыре, выскочили наружу. Сидят на верху юрты, дразнят росомаху:
— Эй, дед, Кривые лапы! Старик — Мохнатое ухо, на спине заплата…
Старик росомаха поднял голову, глянул на зайчат, разинул пасть:
— Сейчас съем.
А зайчата наломали кедровых веток и швырнули деду-росомахе прямо в пасть.
— Ап-ап-апчхи, чих-чих-чхи-и, — зачихал дед-росомаха.
Передней лапой глаза трёт, задней голову чешет.
А зайчата соскочили на землю и побежали к бабушке Кандике.
Она была охотница; она в лесу в своей юрте совсем одна жила. Сунулись зайчата в бабушкину юрту, а там нет никого.
Старуха была на охоте, зверя промышляла.
Заглянули зайчата в котёл, бабушкину еду съели. Но тут они услыхали:
— Шииг, ш-шик, шииг-шик. — Это старая Кандика на лыжах бежит, домой спешит.
Зайчата испугались и прыгнули в пустой котёл.
Пришла старуха, сказала:
— Дрова, сюда. Огонь, зажгись.
Дрова сами в юрту притопали, огонь сам зажёгся.
— Ведро, по воду!
Ведро принесло воды.
— Котёл, сюда.
— Кинг, — зазвенел котёл, а двинуться не может.
Рассердилась старуха, взяла палку, стукнула по котлу.
Зайчатам смешно — они засмеялись.
Заглянула старуха в котёл, увидала зайчат, улыбнулась: — Малыши, для чего спрятались? Мне скучно здесь одной, останьтесь, будем вместе жить.
Вот живут все вместе. Бабушка Кандика ходит на охоту, варит пищу. А зайчата в юрте озорничают, растут.
— Бабушка, — сказали зайчата, — мы подросли, мы теперь большие. Дай нам твоё копьё: мы сами пойдём зверя промышлять.
— Нельзя, страшный в лесу зверь.
Зайцы бабушку не послушались. Взяли копьё и ночью, когда бабушка спала, убежали из юрты.
Пришли на лесную поляну, взобрались на сухую колоду и запели:
Медведь проснулся — как рявкнет. Зайцы копьё уронили, с колоды соскочили и бежать! А медведь вышел из берлоги, подхватил копьё да швырнул зайцам вслед. Но те уже далеко были — копьё скользнуло только по ушам.
Прибежали к бабушке Кандике, вскочили на берестяной короб и запели:
— Малыши, — смеётся бабушка, — уши кто вам вычернил?
Ох и задрожали тут зайчата: вспомнили, как медведь чуть копьём не убил! Кувырком скатились они с короба и спрятались под бабушкин подол.
Шуба у бабушки Кандики тёплая. Дрожали зайчата, дрожали, пригрелись и уснули. Спят.
Спят малые, спят белые, черноушки наши спят…
Когда проснулись, начали уши снегом тереть, хвоей чистить. Нет! Ничем не вычистишь. Так и остались кончики ушей чёрными.
Шёл медведь по лесу, мелкие камни обнюхивал, улиток искал. Шагал, малину ел, землянику, чернику подбирал. А навстречу ему лиса:
— Эй, кто тут меня, лисы, хитрее?
— Я, я! Я, медведь!
— А ну-ка обмани меня!
— Давай! Уж если я-то, медведь, тебя не перехитрю, тогда бери мою новую кухлянку.
Вот сел медведь, лапой щёку подпёр, засопел и думает: «Что бы такое похитрее придумать?»
Вдруг лиса как крикнет:
— Гляди-ка, дед, охотник на пёстрых оленях сюда спешит!
Медведь вскочил:
— Где? Где?
И побежал, да так, что задние лапы впереди головы скакали.
— Стой, дед, стой! — кричит лиса ему вдогонку. — Где ты видишь охотника?
Оглянулся медведь, кругом посмотрел. А ведь и правда — ни человека, ни оленей.
— Ха-ха, — засмеялся он, — ох, ха-ха…
— Ну и легко же обмануть тебя, старик, — молвила лиса.
Отдал ей медведь тёплую кухлянку и шкурку выдры в придачу. А сам ещё пять дней смеялся:
— Охотника-то и нет, и оленей нет, а я бегу-у-у-у, а я скачу-у! Ну, кто, кто в этом лесу, кто меня, старика, быстрее?
Насмеявшись всласть, медведь побрёл в глухую чащобу, нашёл сухую берлогу и завалился туда на всю зиму.
Не нужна теперь старику ни новая кухлянка, ни шкурка выдры. Ему под снегом в своей, в медвежьей шубе тепло будет спать.
Давно, говорят, это было. Пуночки две, птички белые, в тундру прилетели. Прилетели, весну принесли.
Устроили они гнездо на скале. Снесла пуночка яйцо. Одно, только одно яйцо!
Проклюнулся из яйца птенец, пуночкин сын. Проклюнулся и заплакал. Плачет, плачет, плачет, маленький сынок. Баюкает мать сынка единственного, песенку ему поёт:
— Чьи это ножки, чьи крылышки, чьи глазки, головка эта чья?
А сынок не унимается, ещё пуще плачет:
— Ки-ки-ки-и…
— Фить, цирр! — сказал отец. — Ну-ка я сам спою.
Вынул трубку изо рта и запел:
