Однажды Диану, студентку чешского колледжа, приглашает на чаепитие новый сосед. И удивительнее историй, которые он рассказывает, оказывается только он сам. Для обложки использовано изображение с сайта unsplash
В безмолвное ночное пространство ворвался глухой, отчетливый звук удара. Эхо от него добралось до самых крайних уголков сознания. За первым звуком раздался второй, а потом и третий. И вот уже мерный ритм уносил мысли высоко к небу и за его пределы, туда, к другим мирам, в самое сердце Вселенной, бесконечную пустоту. Но это был только зов, а затем последовал и отклик.
Что-то надвигалось в ответ из самых дальних уголков Вселенной. Этот звучный глас, отправитель которого витал где-то на другом краю мироздания, слился с другими откликами. Неравномерным, варварским строем они врезались в эпицентр, откуда доносился манящий зов, желая быть услышанными. Множество нечеловеческих криков, шепот, скрежет, вой, голоса вторили ритму, подпевали ему и что-то отвечали.
***
Диана распахнула глаза и судорожно вдохнула. Сердце колотилось в груди, как у загнанного зайца, на лбу выступил холодный пот. Вокруг сгустилась ночная тишина, и только тусклый ночник в форме пирамиды освещал небольшую, но уютную комнату. Диана села на кровати и прикоснулась ладонью к губам. Ее руки сотрясала мелкая дрожь, дыхание еще не до конца успокоилось.
«Что мне снилось? Отчего вдруг я так странно себя чувствую?»
Состояние было похоже на шок и истощение одновременно, тело едва слушалось ее, разум упорно отказывался вспоминать сновидение. Вдруг Диана вздрогнула и тихо вскрикнула: за стеной раздался глухой звук, затем еще и еще. Мысли тут же выдали подсказку, а страх волной накатил на Диану. Она уже слышала это! И другие странные тихие звуки, которые доносились из соседней комнаты: непереводимые слова и еле слышный шелест.
«Это нужно остановить, – подумала Диана и удивилась собственной рассудительности, как будто речь шла о громкой музыке на вечеринке, а не о неземных завываниях, вызывающих мурашки по коже. – Мне же рано вставать в колледж. Я не смогу уснуть при таком шуме».
Не представляя, как и кому она предъявит свои обвинения, Диана надела свои пушистые синие тапочки, уже потрепанные временем, и тихо вышла на просторную прямоугольную площадку, второй этаж небольшого хостела. На этаже из шести комнат занятыми оказались три, считая с той, где жила Диана. Она осторожно приблизилась к двери, откуда все еще доносился странный шум, и нервно сглотнула. Внезапно идти туда ей совсем перехотелось, все инстинкты встали на уши, сердце забилось в ритме бешеного танго. Диана нервно закусила губу и сделала шаг назад, в нерешительности заломив руки. Потом ощетинилась, будто изгоняя из себя последние сомнения, набрала в грудь побольше воздуха и, рывком открыв дверь, бесцеремонно вторглась в чужой номер.
По обстановке комната сильно напоминала Диане ее собственную: те же нейтрального цвета однотонные обои, выбеленный недавно потолок и новенькие шторы. Свет от небольшой настольной лампы, стоящей на деревянной тумбочке, погружал комнату в приятный, интимный полумрак. Диана почувствовала тягучий запах сандалового дерева и обратила внимание на маленькую, керамическую аромолампу, краска на ней уже потускнела и кое-где потрескалась. На тумбочке еще лежала раскрытая книжка, неряшливо положенная страницами вниз. В углу рядом с походным рюкзаком, на мягком кресле сидел мужчина лет тридцати на вид.
– При всем уважении, – сказал он с легкой хрипотцой в голосе, – я за уборку номера не платил.
Диана буквально вспыхнула от стыда и негодования, сжав руки в кулаки. От прежней нерешительности не осталось и следа:
– Как вы..? Я вовсе не… Я тут живу! Точнее не тут, а в соседней комнате, – она резко вскинула руку и указала направо, не меняя обиженного выражения лица. – Да, и какая еще уборка номеров посреди ночи?
Мужчина приподнял густые темные брови и насмешливо хмыкнул. Весь он показался Диане каким-то странным. Угольного цвета волнистые волосы до плеч и густая, коротко стриженная борода слегка серебрились сединой. Выдающийся орлиный нос с небольшой кривизной, острые скулы и могучий лоб гармонично сочетались и казались даже красивыми. Но это была не голливудская, стандартная красота, а какая-то своя, особенная. Больше всего Диану поразили его большие, темно-карие глаза, обладавшие почти гипнотической привлекательностью. Хотя ей было сложно выдержать этот пронзительный, острый взгляд.
– И все равно я не вижу причин заходить в мой номер, – едко заметил он, не меняя насмешливого выражения лица.
Ядовитая интонация подействовала на Диану отрезвляюще, она надула губы и с вызовом предъявила ультиматум:
– Я бы и не вошла, если бы вы посреди ночи не устраивали тут… не стучали так, что спать невозможно. Мне завтра вставать рано, а вы мешаете. Поэтому, я бы, если вы не против… Я бы попросила.
