Вечернее платье в мороз? Почему Марина одета не по погоде? И что за странный незнакомец увязался за ней? Этим вечером ей предстоит столкнуться с чем-то пострашнее холода и навязчивого попутчика.
Синоптики давно не обещали ничего хорошего. Декабрь как-никак. — 10 °C, а может холоднее.
Тем не менее девушка шла по пешеходному мосту над железнодорожным переездом в вечернем шелковом платье и «лодочках» на высоких каблуках. Скорость ветра мало ее интересовала, но подол платья он уже изрядно потрепал, да и выбившиеся из прически каштановые локоны тоже. Каблуки то и дело застревали в щелях деревянно-бурых, обледеневших досок. Девушка пошатывалась, отхлебывала из бутылки, завернутой в крафтовый пакет и что-то бубнила под нос, вызывая укоризненные взгляды редких прохожих. Вот она доковыляла до низкой металлической перегородки сбоку моста, в очередной раз выругалась, пошатнулась и потеряла равновесие. Бутылка со свистом полетела вниз.
Из ниоткуда возник долговязый мужчина в длинном, винтажном пальто. Он мигом подхватил девушку и оттащил на безопасное расстояние.
— Не надо вам. Он ведь вас еще не совратил? — прошептал он ей в ухо.
Девушка отвесила ему звонкую пощечину, немного растрепав его черные кудри.
— Ганс, — кивнул мужчина, приложив руку к груди.
— Немец? — хмыкнула девушка.
— Датчанин.
— Марина. Татарка, — криво усмехнулась она.
— Я непременно должен вас проводить, — Ганс взял ее под локоть и притянул к себе.
— С чего баня упала? — Марина попыталась вырваться, но Ганс, помимо худобы, был высок и обладал недюжинной силой. Он помог ей спуститься по деревянным ступенькам, пройти железнодорожные пути, подняться по каменным выступам, которые никто и не думал очищать ото льда. Провел через проулок между полуразрушенными зданиями и автостоянкой с лающими собаками. Перевел через дорогу.
— И домой ко мне пойдешь? — хмыкнула Марина.
— Думаю, придется. Сегодня я там особенно нужен.
Он отпустил ее локоть, но проследовал за ней в пустой двор желтой двухэтажной полусталинки, окутавший их мрачным уютом пикулей. Посреди него высилась почерневшая от времени, заснеженная деревянная горка, как из страшной русской сказки. Кусты, прикрывающие забор, играли в свой жутковатый театр теней. Взгляд Ганса упал на стену гаража. Там была нарисована белка с длинными ресницами. Сверху надпись: «Языческий бог Глашатай. Погладь и разбогатей».
Затем они зашли в подъезд с незакрывающейся дверью, которую нужно придерживать и дергать вверх, иначе сломанный доводчик украдет у тебя полминуты времени.
Марина со всей силы топнула, едва не сломав каблук. Загорелся свет. Она подошла к железной двери с цифрой 2, украшенной вензелями, и стала рыться в сумочке-клатче.
— Позвольте помогу, — Ганс сделал какое-то движение рукой в воздухе, и дверь распахнулась. Сама собой.
— Что ты такое вообще? — Марина встала в проеме, преграждая ему путь.
— То, что защитит тебя сегодня. Если повезет, — Ганс резко развернулся, услышав хлопок подъездной двери.
На пороге стоял широкоплечий мужчина. С легкой небритостью, стильной прической, явно посещавший спортзал и не злоупотреблявший углеводами. При виде него, щеки Марины покрылись легким румянцем.
Мистер успешный успех подскочил к Марине, схватил ее за горло и втолкнул в квартиру.
— Какого хера ты Наташке звонила?! Ее и так на сохранение хотят класть! — прошипел он, вперив в нее полные ненависти болотно-зеленые глаза, — Ты для меня кто вообще?! — он еще сильнее сжал ее горло.
— Стас, прекрати, — захрипела Марина
Ганс подскочил сзади, взял Стаса в удушающий, оттащил от нее, достал что-то из кармана, попытался разжать его зубы и засунуть это в рот. Стас укусил его, так что Ганс вскрикнул и ослабил хватку. Стас вырвался, оказавшись спиной к открытой настежь двери. Марина пнула его в живот, он с грохотом вылетел в подъезд и бухнулся задом на лестницу. Затем она захлопнула дверь и задвинула щеколду.
— Не поможет, — пожал плечами Ганс
— Российская. Трехслойная. С терморазрывом, — Марина постучала по металлической поверхности двери.
Ганс на это только усмехнулся.
— Не до крови хоть укусил? — Марина взяла его за руку и тут же отпрянула, удивившись, какая она сухая и холодная.
— Ты знаешь, кто это? — кивнул Ганс в сторону подъезда.
— Женатик. Нарцисс. Психопат. Но трахается офигенно, — криво улыбнулась она.
— Думаю, тебе стоит знать еще кое-что, — Ганс прошел в гостиную и уселся на диван.
— Разуваться не учили? — буркнула Марина, снимая «лодочки». — Еще одна вена вздулась. Опять укол болючий делать, — пробормотала она. — Но Стасику же нравится классика. Платьица, лодочки там. — Марина, плюхнулась рядом с Гансом и положила ноги на подлокотник.
— А рассказать, что ему еще нравится? — Ганс повернулся к ней. На стене появилась тень его длинноносого профиля.
— Давай-ка я сначала стол нам накрою. Ты креветки ешь? Сыр? Маслины?
— Я… Не ем. Давно уже.
— Но шампусик-то точно будешь? — Улыбнулась она, достав из холодильника бутылку.
— Лучше не открывай. Там трагедия содержится.
— Ну и фиг с тобой! — Марина хохотнула, показала язык и убрала шампанское обратно.
