В гостях у Цмока
На краю легендарных годов
Нам поведали милый рассказ,
Про дракона с густых берегов,
Про историю Лепельских страз.
Сказ гласит о теченьи воды
Об озерной ночной тишине,
Где касаешься сердцем звезды
Наблюдая за жизнью на дне.
Вот однажды в рубахе льняной
Весь усталый от житных забот,
Может даже немного больной,
Сел мужик на бревенчатый плот.
Ветерок волны чуть всколыхнул
И луну повстречал белорус,
Но ночную печаль вдруг спугнул,
Некий длинный мерцающий ус.
-Боже, кто это рядом плывет?
Или что может быть под водой?
Кто меня Цмоком тихим зовет
В глубину, на гостиный постой?
Волны быстро ушли в берега
Камыши перестали шептать,
Поднялась изо дна острога,
Чтоб дракона хоть раз увидать.
Он подобен чешуйкам змеи,
Длинный, скользкий, холодный такой,
Словно след у моей колеи,
Что идет за соседской избой.
-Не страшись меня сильный мужик,
Я не сон, я владыка озер,
Я сто лет в иле донном прожил,
Заведя только в ночь разговор.
И сейчас я решился спросить
У тебя, про рассвет золотой,
Чтобы счастья у солнца просить,
Позабыв про глубинный постой.
Я хочу людям делом помочь,
Только вот, те бояться меня,
Остается любить только ночь,
Наблюдая за мигом огня.
-Так чего ж ты сидишь в темноте?
Выходи к нам на свет красоты,
Ну а страха бояться лишь те,
Кто не видел в душе чистоты.
Помоги нам, наполни сердца
Храброй силой, любовью земли,
Чтоб не ждали под страхом конца,
А гореть страстной жизнью могли.
Чтоб в любви расцветали луга,
И в колосьях шумели поля,
Чтоб искрились пшеницей стога,
И восторгом сияла земля.
-Погоди, разве это не так?
Неужели цвет жизни ушел?
Почему одинок твой верстак?
Почему ты от дел отошел?
-Потому что свобода тесна
В кандалах пышноусых бояр,
Потускнела от горя блесна,
Да травой затянуло наш яр!
-Да! В неволе я вам помогу,
Только дайте мне знать час, когда?
Вашу ношу отдам я врагу,
Злоба, зависть уйдут навсегда!
И на том, он в глубины ушел,
Всколыхнул плот мужицкий слегка,
На душе стало вдруг хорошо,
Хоть и ныли от боли бока.
А на утро, в рассветный прибой,
Жизнь вернулась на круги своя,
Вновь бояре затеяли бой,
Застонала от пота земля.
Солнце жаром пекло от души,
Жажда мучила лени задор,
И отправились эти мужи
На озерный, прекрасный простор.
Свистнул громко вчерашний босой
И разверзлась волнистая даль,
Вышел змей серебристый, большой,
И похожий на ясную сталь.
Вмиг толпу эту он заглотил
Улыбнувшись, судьбе подмигнув,
Он свободой людей наградил,
Сердце вольное, жизни вернув.
С той поры стали ярче лучи,
Хлебосольнее стала земля
А в гостях у прекрасной ночи,
Звезды жадно поили поля,
Алой зорькою красит волна
Путь озерной туманной тиши,
Красотой насыщаясь сполна,
В переливах мужицкой души!
03.09.2014г
Белорусская скатерть счастья
Невзирая на дальний соблазн,
На монетные света просторы
В коих масса различных прикрас,
Много сказок и всяких историй,
Я живу, созерцая любовь
К Белорусской озерной глубинке,
Возвращаясь душой вновь и вновь
В васильковость льняной половинки.
Тот, кто в сердце несет Беларусь,
Кто шагает по землям надежды,
Никогда не найдет в счастье грусть,
Только радость и детство как прежде,
Средь тяжелых колосьев хлебов,
И косматых лесов вдохновенья,
Где манит запах вкусных грибов,
В мир традиций, народных явлений.
Я живу в самотканом краю,
И всех вас в мою жизнь приглашаю,
Будьте счастливы словно в Раю,
Невзирая на тысячи правил,
Вы коснитесь влюбленной рукой
Чешуи серебристых волнений
Подружившись с девицей рекой,
Наполняя себя умиленьем.
Беларусь, наш крылатый восторг!
Наша скатерть гостей дорогая!
И пускай только маленький торг
Златных чувств, нашу жизнь умиляет!
Беларусь – птица вольных путей!
Птица счастья, без страха и воин,
Где улыбки прекрасных детей,
В нас вселяют дыхание воли!
03.09.2014г.
Двор – Торонковичская заповедь
Есть частичка судьбы в заповедной сторонке,
Где ютилось селенье лях-белорусов.
Где на камнях виднеются лики, иконки,
А душа рассыпает буйство вопросов.
Князь ТорОнко ведет волей света каноны
Истребляя собой староверный полог.
Казимир пролагает свет знаний в иконе.
Создавая фамильной души эпилог.
Двор-ТорОнковичи обнимают легенду
Дальней просеки лет, из поросших веков,
Нам оставив туЯс-камень, как киноленту
И Рябиновый слог Ярислава шагов.
Песнь слепца вьётся тропкой по краю начала,
Вышивая словами рожденье села,
Чтобы с образом истины мир обвенчало
Откровенье природы, души и тепла.
Дуб-Прияслав растет князем лет у дороги
Зачиная судьбу беленой глубинки,
Но утеряны нити протореных слогов,
Потому как, увы, уходит старинка.
В чаще смежного леса у Свядицы узкой,
И поныне стоит камень –глыба времен.
Крик истории кровной, души Белорусской.
Путь селений, где час чистоты заклеймен
Дух повстанчества бродит в массиве зеленом,
А вокруг кони, латы, щиты, тетива,
Окрапляя сердца разрывающим стоном,
Калиновский посад режет болью слова.
Лишь монах исповедный в деянии лённом,
Остается лежать у судьбы на кресте,
Долей праведной, таинством душ наделенной,
Средь рябиновой жизни, на сером листе.
Чуть поодаль мать плачет над болью дочерней,
Простирая до Бога сердечный посыл.
А молебной слезой зорька красит вечерей
Камень-жертву, чтоб тот от тепла не остыл.
