- Не говори глупостей. - Сдержанно попросила Барклай-де-Толли, поморщившись, словно от зубной боли. - Юи понадобится лекарство. Этой ночью она обратится в вампира. Думаю, ты и сам сможешь приготовить лекарство, но всё же чем раньше ты это сделаешь, тем лучше для неё. Кровь Корделии можешь взять у Канато, у него завалялся флакончик. - Кратко проинформировала будущего мужа русская барышня и, отпустив его одежду, гордо выпрямилась, посмотрев в окно, показывая всем своим видом, что разговор окончен. Рейджи это, конечно же, не понравилось. Не успела Танька успокоиться и избавиться от злости и негодования, все ещё царящих в её душе, как её грубо и требовательно поцеловал… её жених. Брюнет, сильно сжимая плечо девушки, до синяков, терзал её губы чем-то, что с огромной натяжкой можно назвать поцелуем. Но это почему-то нравилось Тане, по коже которой бродили мурашки. И всё-таки она становится мазохисткой!
- Будешь и дальше умничать - наказания не избежишь. - Предупредил Рейджи, отрываясь от своей невесты. Растянув распухшие покрасневшие губы в усмешке, блондинка с вызовом посмотрела на вампира, скрещивая руки на груди.
- Тогда тебе придётся часто меня наказывать. - Ответила девушка. И не успел Рейджи подивиться переменам в делла Ровере, как его отвлек крик Аято. За то время, что брюнет отвлекся на свою невесту, произошло то, что Таня и Оля знали по канону. Каким-то образом израненный Рихтер смог прошмыгнуть мимо Субару и Аято, после чего схватил Юи, но та, вновь отстояв свои права на тело, вырвалась и убежала на лестничный пролет, где, вцепившись в кинжал альбиноса мертвой хваткой, произнесла: “Никто не пострадает”. И убила себя ударом с сердцем. Улыбаясь… А братья Сакамаки в полном составе собравшиеся в гостиной лишь могли молча переживать шок.
- Она убила… себя? - Пораженно спросил неизвестно у кого младший брат Карлхейма. - Кинжалом святой инквизиции? Откуда… он у неё? - Мужчина впал в прострацию, разговаривая, кажется, сам с собой. Первым очухался Аято, который, заорав раненным зверем, одним мощным и быстрым ударом отделил голову дядюшки от тела. Больше тот уже ничего не скажет… Кровь залила почти весь второй этаж, но кому какая разница?..
- Ударить саму себя… Какая дура. Её смерть и последующее пробуждение лишь вопрос времени. После этого, её тело и её душа, будут полностью моими. - Усмехнувшись напоследок, сказала Корделия. Юи побледнела, став цветом лица напоминать мел. Теперь отсчет времени пошел и стоило торопиться.
Рейджи, помрачнев, вспомнил совет своей невесты и схватил Канато, потащив его в свою лабораторию, спеша приготовить лекарство для новой “сестренки”, предупредив остальных, чтобы они перенесли Юи на диван и вытащили из её груди кинжал. Аято всё сделал сам, не подпуская братьев к Комори. Только Лелька и смогла подойти к блондинке, да залечить с помощью магии серьезную рану, которую девушка нанесла себе сама. На это заклинание исцеления ушли последние силы Оли и она без сил рухнула на диван рядом с Танькой. Остальные вампиры мрачно смотрели на мертвенно-бледную Юи, каждый думая о своем, разве что Субару уселся рядом с Лелькой, по-хозяйски обняв её, и на вопросительный взгляд братьев отвечая убийственным и кровожадным взором алых глаз.
- А давайте кто-нибудь сожгет дядюшку Рихтера… Конечно, отсечь голову от остального тела очень действенно, но мало ли что этот колдунишко придумал, чтобы сохранить свою жизнь? - Боязливо поежившись, предложила Лелька, смотря на умирающую Юи. - А Рейджи и Канато за это время вернутся с лекарством, которое отделит Юи и Корделию… - Робко, что девушке не свойственно, говорила шатенка, пережившая за сегодня слишком много. Ольга бы и сама могла отделить душу Корделии от Комори, но это требовало сил, которых у начинающей ведьмочки не осталось. Именно сейчас они окончательно закончились. Райто, которому, видимо, было невыносимо просто сидеть и ждать, поднялся на второй этаж. С которого, вскоре, он уже спускался, таща за руку тело Рихтера, а в свободной ладони держа за волосы его голову. Прошествовав до входной двери, один из тройняшек вышел в сад, где через некоторое время занялось веселое пламя, пожирающее умершего родственника. “Вот уборщицам тут страдать…” - невесело подумала Лелька, смотря на залитый кровью второй этаж и кровавую дорожку, идущую оттуда до двери. Но тихий стон отвлек всех. Юи, мучаясь от боли, тихо хрипела и стонала, слабо метаясь по дивану.
- Что с ней происходит? - Удивился Субару, крепче прижимая сидящую рядом шатенку к себе.
- Должно быть, пробуждение началось. - Флегматично ответил сидящий в кресле Шу, но судя по тому, что он хмурился и из его наушников не доносились звуки музыки, он тоже волновался за жертвенную невесту. “Не дождетесь вы её смерти!” - мрачно про себя сказала Ольга, нахмурившись. Ей было немного обидно за свою подругу, которая сейчас будто невиданная зверушка в зоопарке, которую с интересом рассматривают зрители, коими сейчас предстали братья Сакамаки. И спасало братьев от гневных обвинений молодой ведьмочки лишь то, что они волновались.
