Ждать долго не пришлось. Невольное восхищение вызвала удивительная оперативность Государственного комитета обороны. Уже 7 мая он принял постановление о принятии на вооружение Красной Армии «100-миллиметровой полевой пушки образца 1944 года» с присвоением ей наименования БС-3. В постановлении определялись сроки и объемы производства орудий. Завод «Большевик» в мае приступал к плановым поставкам БС-3 в войска. С августа их выпуск начинал завод «Арсенал» им. Фрунзе в кооперации с другими ленинградскими предприятиями. Постановление обязывало оба завода до конца 1944 года довести суммарный выпуск пушек до 335 экземпляров.
К внеочередному партийному собранию все дела уже были завершены. ЦК партии, придавая большое значение нашей организации, разрешил горкому в виде исключения, при наличии 550 коммунистов, создать в ЦАКБ вместо партийного бюро партийный комитет. А цеховые и отдельческие организации преобразовать в первичные партийные организации со всеми правами и обязанностями.
Собрание прошло хорошо. Были серьезная критика и дельные пожелания. В прениях выступил Н. Ф. Соловьев. Он рассказал об успехах предприятий района и, конечно, сказал о своих заботах:
— Я прямо скажу, вы в большом долгу перед Родиной. По изготовлению запасных частей для машин сельского хозяйства в списке района вы сидите в отстающих. Новому парткому следует в ближайшее же время устранить эти недостатки и добиться решительного перелома. И еще у вас много людей живет в бараках, но в них, как мне докладывали, в комнатах отдыха нет зеркал, диванов, на окнах занавесок.
Собрание активно обсудило кандидатуры, выдвинутые для тайного голосования. На первом заседании партийного комитета по предложению Соловьева меня избрали секретарем.
Сегодняшняя «Правда» нарасхват у сотрудников института. В ней опубликована большая статья прославленного авиационного конструктора А. С. Яковлева «Конструктор и война», в которой поднимались актуальные вопросы непрерывного совершенствования боевой техники и роли КБ в увеличении выпуска военными заводами серийной продукции. В статье упоминалось, какую высокую оценку нашему генералу дал И. В. Сталин.
Яковлев писал: «Меня послали на один серийный завод, которому предстояло увеличить выпуск истребителей «ЯК». Товарищ Сталин сказал о том, как это надо сделать, и заметил:
— Улучшать конструкцию хорошо, но сейчас нам важно максимально увеличить выпуск машин. Конструктор заинтересован все время в том, чтобы улучшать машины, но делать это надо с умом — иначе можно и завод замучить, и фронт замучить. Вот в этом отношении Грабин молодец. Он конструктор и хороший технолог. Он только конструкцию усовершенствовал, но сделал это так, что качественное усовершенствование оружия дало одновременно возможность увеличить выпуск. Конструктор должен быть технологом.
Выслушав это, я сказал;
— Товарищ Сталин, я понимаю свою задачу и постараюсь заслужить такую же оценку, какую вы дали Грабину…»
Перед обедом Василий Гаврилович вернулся из Москвы с заседания какой-то комиссии. И сразу к нему потянулись сотрудники с поздравлениями, словно речь шла об официальной награде. В кабинете скоро собралось много народу, как перед большим совещанием. Генерал выглядел именинником и не скрывал, что ему приятна оценка И. В. Сталина.
— Друзья мои, спасибо за добрые слова. Но их надо отнести ко всему нашему прежнему отделу Главного конструктора, который сумел поднять многотысячный коллектив Горьковского завода на трудовой подвиг и резко увеличить выпуск орудий для фронта. Теперь нам необходимо преуспеть и здесь, в Калининграде…
Не только я, но и другие понимали, что, бесспорно, ему, и никому иному, принадлежит приоритет по техническому перевооружению завода «Новое Сормово», но все с удовлетворением отметили, что генерал подчеркнул заслуги всего коллектива.
Двадцать три часа. Собираюсь идти домой. Болен сынишка. Телефонный звонок вернул меня с порога кабинета.
— Еду к тебе ужинать, — с неподдельным дружелюбием в голосе проговорил секретарь горкома, — надеюсь, что-нибудь найдешь?
Позвонил в командирскую столовую. Наша добрая повариха Аннушка домой еще не ушла. Она обещала обжарить картофель с луком в растительном масле, отпустить двести граммов хлеба, баночку американской тушенки и, конечно, чай с сахаром. Примерно через полчаса приехал Н. Ф. Соловьев. Стол накрыт. Аннушка ушла, предупредив, чтобы мы не забыли захлопнуть дверь.
— Мы вдвоем? — почему-то спросил гость.
— Вдвоем, — ответил я.
Садясь за стол у стены, Соловьев вынул из кармана галифе бутылку вина «Айгешат». Выпили.
— Ты знаешь, зачем я к тебе приехал?
— Ужинать, Николай Федорович, — ответил я, хорошо зная, что еда для него не проблема.
— Спасибо, конечно, за хлеб-соль, за чаек! Но я изыскал время для другого. Надумал поговорить с тобой по душам, по-товарищески. Рассчитываю на взаимность. Надеюсь, мы поймем друг друга. У вас предстоит награждение орденами. Ты знаешь об этом?…
— Пока не знаю.
— Говорю точно. Мой источник информации заслуживает полного доверия…
