- В надежном месте. Но я предъявлю их в свое оправдание, в случае, если против меня будет возбуждено преследование, - ответил я. - Ну, а если я погибну насильственной смертью, подобно Плеве, эти документы будут напечатаны заграницей. Они осветят совершенно неожиданным образом скрытые пружины нашей революции и ее руководителей. Впрочем, я уже подал прошение об отставке и жажду лишь жить на покое, подальше от дел. Мы поняли, очевидно, друг друга с полуслова.
Никакого обвинения мне предъявлено не было, я получил отставку, и… вот мы здесь, где отдыхаю от пережитого тяжелого кошмара. Цель моей жизни отныне - воспитывать детей, потому что я понял, насколько несовершенно было мое собственное воспитание. Чтобы быть действительно полезным Родине, мало любить ее и таить в душе "благие" намерения, а необходимы знания, прочные убеждения, чуткое национальное сознание и просвещенное, упорное стремление к намеченной цели, которые только и могут преодолевать препятствия.
- Только не тогда, когда препятствием является еврейство. Оно - точно гидра: чем больше отсекаешь у него голов, чем больше дробишь его, тем сильнее оно размножается. Раздавишь его в одном месте, а оно поднимается рядом, еще более упорное, алчное, живучее и наглое, - не то негодуя, не то усмехаясь возразил Алябьев.
- Ох, как вы правы! Еврейство - это спрут; уж его не сбросишь, где оно присосется, - вмешалась Лили, вставая из-за пялец и подходя к столу. - Вообразите, что я все еще не могу отделаться от лейзеровской родни и, по-видимому, они шпионят за мной, потому что пронюхали о моем намерении поселиться здесь…
- Вот еще! Откуда ты это взяла? - смеясь, спросила Нина.
- Очень просто, из письма моего экс-шурина. Господин Итцельзон пишет, в очень нежных выражениях, что моя золовка, Лия, желала бы провести год в Италии, для занятий пением, и так как она узнала о покупке мною недвижимости подле Ниццы (а это указывает, между прочим, что я вернула свое состояние), то мой долг - помочь ей усовершенствовать свое дарование и ввести ее в общество.
- Однако это нахально. А ты что ответила? - спросил князь.
- Ответила совершенно определенно, что эпизод моего родства с Итцельзонами окончен. Видишь ли, дядя Жорж, они подозревают, что я сыскала свои деньги, хотя и не могут ничего доказать. Еще когда Апельзафт со своим механиком вскрыли шкап и делали опись, они казались очень озадаченными и долго трещали, как сороки, по-своему. После этого, раввин учинил мне допрос, но я невозмутимо ответила, что Лейзер никогда не позволял мне даже заглядывать в этот шкап, ключ от которого всегда носил с собой. В письме же я ответила, что мои родные - ты, дядя, тетя баронесса Фукс и мой брат, - великодушно сложились для меня и дали мне средства к жизни. Правда, я покупаю здесь виллу, но все же не имею никакого желания поселять у себя Лию, - облеченную, по-видимому, миссией следить за мной, - потому что хочу жить одна и попытаться забыть разочарование и возмутительные эпизоды моего жалкого супружества.
- Да, ты права. Этот случай лучше всего иллюстрирует иудейскую цепкость. У меня сердце обливается кровью, когда я думаю о будущем нашей бедной России, обираемой и заполненной инородцами, которые втаптывают ее в грязь, всячески унижают и дерзко готовятся расчленить ее. Князь встал и начал ходить взад и вперед по террасе.
- Ужаснее всего, что зачастую сами русские работают над гибелью своей Родины. Все общество словно обезумело, оглохло, ослепло и пляшет на вулкане, который его поглотит, или протягивает руки всяким проходимцам и даже заведомым врагам, чтобы те надели на них кандалы.
- А все-таки мне не верится, что России пришел конец, хотя и не вижу, - должен сознаться, - откуда ждать спасения. Я только спрашиваю себя, что спасет ее? - разочарованным тоном сказал Алябьев.
- Чудо! Всегда Святая Русь спасалась чудом! - восторженно и убежденно ответила Нина. - Наши невидимые покровители, эти чистые и мощные духом народные печальники, заступятся за нас перед троном Предвечного. Их молитвенный порыв разбудит Русскую душу от векового сна, а народ-богатырь стряхнет оковы, учинит расправу за все совершенные против него мерзости и железной метлой сметет всю нечисть, преграждающую путь развития его гения и славы. Бог наказует теперь для того, чтобы образумить нас и вывести из равнодушного оцепенения. По образному выражению поэта:
Так тяжкий млат,
Дробя стекло, кует булат.
Конец
1906 г.
RUS-SKY (Русское Небо) Последние изменения: 01.10.07
