В ярости рождённая (Дорога Ярости) полностью

– До свидания, полковник, – коротко кивнув, попрощался он. Повернувшись к Алисии, он удостоил кивка – намного более тёплого – и её. А затем, к её удивлению, он спокойно вышел из собственного кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Проводив его взглядом, она вновь обратила всё своё внимание на Грешэма, и её мысли заметались, пытаясь хоть как-то объяснить странное поведение Ахерна. Но ничего правдоподобного на ум не приходило, поэтому она просто стояла и ждала, нацепив на лицо выражение вежливого внимания.

Грешэм смотрел на неё своими странными глазами в течении, казалось Алисии, вечности, хотя умом она прекрасно осознавала реальное течение времени. У неё было стойкое ощущение, что он ждал от неё какой-то реакции, что она проявит хоть какие-то признаки любопытства или неуверенности. Которые, естественно, она не собиралась демонстрировать.

В конце концов, полковник улыбнулся, словно признавая своё поражение в игре в гляделки, и встал со стула. Он подошёл к рабочему столу Ахерна, но не стал садиться в его кресло, а остался стоять вполоборота к Алисии, пристально «созерцая» через широкое окно кабинета плац, сверкающий под ослепительными лучами звезды класса G0 – главного компонента двойной звезды системы Джефферсона.

– Скажи мне, штаб-сержант, – заговорил он, – что делает тебя Морским пехотинцем?

– Прошу прощенья, Сэр?

Грешэм снова улыбнулся в ответ на безупречно вежливый тон вопроса Алисии.

– В действительности, это не было вопросом-ловушкой, – пояснил он ей. – Я серьёзен. Как тебе нравится быть Морским пехотинцем теперь, когда у тебя есть опыт службы?

– Мне нравится служба, – на сей раз ответила она. – Мне нравится это всё.

– Почему?

– Сэр, это достаточно объёмный вопрос, – медленно проговорила она.

– Я знаю, – отвернувшись от окна и опершись спиной на стену офиса, он скрестил руки на груди и в упор просмотрел на неё. – Никто и не обещал, что это будет легко, – добавил он.

«Естественно…, этого и следовало ожидать», – кисло решила она. – « Только вот, что это за тип и почему он пытается залезть мне в душу?»

–Сэр, – сказала она наконец, – Морской пехотинец – это то, кем я всегда хотела стать. Частично, я предполагаю, в подражание дедушке. Частично из-за вызова. Но главным образом? Главным образом, потому что защищая то во что веришь, ты становишься взрослым.

– «То, во что веришь», – тихо повторил Грешэм. Повторил в другой тональности, словно он передразнивал её, но вместо этого фраза прозвучала скорее задумчиво. Потом резко поднял голову.

– И во что же ты веришь? – спросил он.

«Ещё один из его обещанных «нелёгких» вопросов, я полагаю», –мысленно фыркнула Алисия.

– Если Вас устроит краткий ответ, – слегка вспылила она, – я верю в Империю. Я верю в то, что она гарантирует каждому своему подданному гражданские права и свободы, в процветание и уровень жизни, который Империя предлагает своим гражданам – возможность получения образования, медицинское обеспечение и так далее. Я верю в свою ответственность за защиту этого общества, которое даёт мне и моим согражданам эти возможности, – Алисия пожала плечами. – Я знаю, что это достаточно общие слова, но это то, чем я руководствуюсь на практике.

– И убийства других людей в процессе твоей «практической» деятельности тебя не беспокоят? – тон вопроса Грешэма был полностью нейтрален, так же как и его лицо, но у Алисии всё равно всё замерло внутри.

– Я не люблю бой ради боя, если это то, что Вы подразумеваете, Сэр, – обуздав свои чувства, сказала она несколько более прохладным тоном.

– Это ответ на не совсем тот вопрос, что я задал, – возразил он. – Я спросил: как ты относишься к тому, что твоя обязанность – убивать других людей, – он поднял руку, призывая не торопиться с ответом. – Я думаю, что это – честный вопрос, учитывая число подтверждённых убийств, которые ты записала на свой счёт на Янцзы.

Любопытство Алисии только усилилось, получив свидетельство того, сколько этот Грешэм знал о ней. Хотя, решила она, это не совсем уж неожиданно. Эти данные были частью её официального досье и для него было только логично сделать свою домашнюю работу прежде, чем он спустился с Олимпа, чтобы побеседовать с ней. Естественно, он сделалеё.