Возвращаясь с допроса, в фойе Сергей столкнулся с художником – Григорием Николаевичем Пашиным. Тот, как обычно, взлохмаченный и небрежно одетый, семенил, пригнув голову к правому плечу. Он всегда так ходил, будто кто-то невидимыми нитями резко потянул правую половину тела книзу. Увидев помощника, расстроенный чем-то художник обрадовался:
– Серёженька, дорогой, вы от директора?
– Да, оттуда.
– Не знаете случайно, по какому срочному делу он меня вызывает?
– Понятия не имею. Но думаю, что всех нас сейчас вызывают по одному и тому же делу.
– Вы имеете в виду это…ночное происшествие? – догадался Пашин и испуганно захлопал глазами.
Он выглядел совершенно беззащитным, этот добрейший, несколько странный старичок, сохранивший наивность ребёнка в такие лета. Сергею захотелось приободрить его, и он сказал:
– Да вы не волнуйтесь, Григорий Николаевич. Спросят, кто вы, откуда, и всё.
– Разве я волнуюсь?
– Очень даже заметно, – улыбнулся Сергей. – Да, кстати, скажите директору: декорации для «Дамы с камелиями» у соседей. Здесь спектакль послезавтра, значит, надо послать за ними машину. Я вчера ездил туда на поезде и всё выяснил.
– О, молодой друг, вы меня успокоили! Я совсем забыл, куда их отправил. Да, да, директор уже несколько раз спрашивал об этих декорациях. Теперь я доложу ему, и мне, действительно, нечего волноваться.
Пашин засеменил к директорскому кабинету.
