Наше знакомство началось неправильно. Сначала я едва не угодила под колеса его машины, потом случайные встречи на улице и в институте. Казалось, он всюду меня преследует. И ведь меня предупреждали – держись от Фарида как можно дальше, он носит клеймо сына бандита и сам преступник, едва избежавший тюрьмы. Но почему тогда я вместо того, чтобы убегать, как советуют остальные, наоборот, стремлюсь получше узнать мрачного и наглого парня, к которому меня тянет словно магнитом? И почему он смотрит на меня так, что по коже бегут мурашки, а внутренности плавятся как от огня?
Я думала, что сдать все экзамены на высокие баллы и поступить на бюджетное место в один из лучших институтов нашего региона – непосильная задача, но я справилась. А вот выжить под одной крышей со старшей сестрой – та еще задачка. Если я переживу хотя бы один год, то мне уже можно поставить памятник.
– Мам, напомни-ка, Леся – точно моя сестра? Вы ее, часом, не удочерили? – зловеще протянула я, прижимая телефон к уху плечом, а в руках таща два огромных пакета. – Потому что я начинаю сомневаться в том, что мы родня.
Послышался чуть искаженный динамиками смех мамы.
– Или это меня удочерили? – наигранно возмутилась я, покрепче перехватывая ручки пакетов. Пришлось отовариться в ближайшем супермаркете, потому что, как оказалось, в холодильнике у сестры мышь повесилась.
Когда я вчера открыла холодильник, то обнаружила там заплесневелую банку с вареньем (кажется, ее в прошлом году отправила сестре бабушка) и засохший кусочек колбасы. Ну, еще там была обертка от сыра и пустая тарелка. Что было до этого на тарелке мне не известно, но, судя по всему, то самое неизвестное накануне съела сестра и теперь мучилась болями в животе.
– Вроде до этого момента вы были родными сестрами и моими дочками, – в тон моему голосу ответила мама, продолжая посмеиваться. Ее явно забавляло то, что я уже звонила ей третий раз за день и жаловалась на старшую сестру.
– Странно, потому что я вообще не понимаю, как она тут за четыре года не умерла от голода.
И вновь смех мамы отразился эхом в моей голове, и он звучал так ярко и заразительно, что и я не удержалась и улыбнулась в ответ. Хотя отчасти все еще злилась на старшую сестру.
Вчера я приехала поздно вечером и добралась до квартиры на такси. Так мы договорились с Лесей, и я надеялась, что она встретит меня около дома и поможет дотащить два тяжелых чемодана, но вместо того, чтобы помочь, Леся умотала с друзьями в какой-то новенький бар отмечать встречу однокурсников, с которыми она не виделась все лето.
– Ладно, Даш, не злись. Ты же знаешь ее.
– Знаю, – фыркнула, опуская на асфальт пакеты.
Мало того, что Леся меня не встретила, она еще и умудрилась оставить квартиру в полном беспорядке. И мне вместо того, чтобы располагаться во второй комнате, перекусить и отдыхать с дороги, пришлось отдраить кухню, бежать до ближайшего магазина за лапшой быстрого приготовления и ждать, когда сестра нагуляется и вернется домой. Благо у меня были запасные ключи от квартиры. Иначе я крупно так попала бы, поцеловав запертую дверь. И обниматься бы мне с чемоданами под окнами нашей квартиры.
Несмотря на то что родилась и выросла я в другом месте, родители купили нам с сестрой квартиру в расчете на то, что когда мы вырастем и отправимся учиться, у нас будет своя крыша над головой. И, в общем-то, мне очень нравилась эта идея, но ровно до того момента, как я столкнулась с тихим ужасом, творящимся в доме.
– Леся такая хрюшка, – ворчала я, вновь поднимая пакеты. На языке вертелось хлесткое слово, но я вовремя спохватилась. Мама не одобряла, когда я и сестра друг друга обзывали.
Ладони раскраснелись, мышцы ныли, но без еды мы точно протянем ноги. А кто кроме меня накормит нас? Правильно – никто!
– Расслабилась.
– Разленилась.
– Ну ты же у меня умница.
– Я в курсе, мам, – хохотнула, чувствуя, к чему клонит родительница. – Но я не хочу быть ей нянькой. Она же старшая.
– Ладно, Даш, потерпи. Леся одумается.
– Сомневаюсь, – фыркнула, попутно пытаясь сдуть выбившуюся из хвоста прядь, упавшую на лицо и щекотавшую щеку. – Она скорее тараканов будет разводить, чем возьмется за уборку или готовку.
– Ну и ворчунья же ты у меня, – рассмеялась мама, и я понимала, что так она пыталась меня подбодрить, но при этом полностью отказывалась хоть как-то повлиять на старшую дочь. Если мама не собиралась этого делать, то какие шансы у меня достичь какого-либо результата в том, что Леся перестанет вести себя как неряха.
Выдохнув, я задрала голову и посмотрела на наш дом.
– Ладно, мам, я почти на месте. Говорить не очень удобно.
– Хорошо, дочка. Пиши и звони.
– Конечно, – горько усмехнулась. Распрощавшись с мамой, убрала телефон в сумку и вновь подхватила пакеты в обе руки.
Квартира располагалась на третьем этаже, и при других обстоятельствах я бы поднялась по ступенькам, ни капельки не запыхавшись, но не сегодня и не сейчас. Дождавшись лифта, вошла и нажала нужную кнопку. По лбу струился пот. Я взглянула на отражение в зеркале и тяжело вздохнула. Еще и суток не прошло, как я переехала в новый для себя город, а уже так вымоталась. Волосы растрепались, щеки раскраснелись, кожа блестела от пота. Мятая футболка липла к телу.
– Ужасно, – выдохнула, выходя из лифта. К двери квартиры шла на автомате и не сразу заметила, что она оказалась открытой.
