«Привет от Дмитрия Hазарова и Даниила Африна из Дели, столицы Индии. Достигнув 09.03.1998 наконец этого города, мы прекрасно вписаны на жилой территории Русского Посольства и даем интервью газетам и ТВ. У нас все ОК.
Кротов и K° свалили в Бомбей. Слава Аллаху, они здесь привели себя в порядок и стали немного похожи на людей. Когда же мы встретили их в Дели в первый день, они являли собой жалкое зрелище. Грязные, голодные, больные и павшие духом. Сейчас в Бомбее они «изучают пароходность». Запомните все — ТАК КАК ОHИ ЕЗДИТЬ HЕЛЬЗЯ!! АВТОСТОПЩИК — HЕ БОМЖ, а Кротов именно профессиональный бомж.
Это просто чудо, что никто из этой команды не сдох по дороге. Они абсолютно неадекватны и аварийны. Сейчас, отмывши месячную грязь и вылечив все болезни, они уехали на Юг. Hадеемся, что увидим их в Москве живыми. Подробности после возвращения."
Хорошо, что мы, прочие индоеды, не видели этого письма, обрисовывающего нас в виде одного коллективного Макса. Наше попадание в Дели было для всех нас радостью, и мы, памятуя, что наука победит, продолжили путешествие на юг (кроме Макса, который забыл, что наука победит, и от этого переживал).
В те дни мы ещё не знали, что Дима и Данила мысленно отмежевались от нас. Впоследствии, прилетев домой, они даже напечатали в одном из журналов большую статью о том, как автостопом в Индию ездили только они вдвоем. При этом ни об одном из других участников, в том числе оказавшихся на напечатанных в этом журнале фотографиях, в статье не говорилось ни слова.
Индия и Пакистан, две соседние страны, полвека назад бывшие одной большой страной (колонией Англии), два народа, столько веков живущие бок о бок, и при этом — столь сильно различаются! Это видно во всём. Простой пример: отношение к нищим. В каждом народе есть нищие, и где-то (например, в Пакистане) принято им помогать, а где-то (скажем, в Индии) принято презирать. Вот несколько картинок с натуры.
Пакистан. Бородатый старик заходит в Кветте в фотоателье. Присутствующие, в том числе хозяин, дают старику по одной-две рупии. Я решил последовать их примеру, тем более что у меня в кармане была рупия с оторванным уголком. Старик берёт рупию, внимательно рассматривает и обижено возвращает обратно, говоря:
— Хароб! (плохая!)
Пришлось заменить!
Пакистан. Сидим, пьём утренний чай в Кветте в чайхане. Заходит нищенка, женщина лет тридцати, накрытая лёгким покрывалом; под покрывалом, на руках у женщины — маленький ребёнок. Произнеся что-то, мне непонятное (типа: мы сами здесь не местные…), нищенка обходит столики. Сидящие за столиками достают по одной-две рупии и протягивают ей. Собрав подаяние, нищенка собирается уходить. Из-за последнего столика в углу мужчина тянет две рупии и кричит вдогонку:
— Эй!
Женщина не слышит и уходит. Мужчина, озабоченно:
— Эй! возьми!
Нищенка возвращается, забирает две рупии и уходит.
Индия. Вечерний Дели. Мы с Максом потребляем сосательные конфеты, сидя на парапете на одном из проспектов. Нас выявляют местные дети.
— Дядя! дай конфетку!
Конфетку не жалко. Один из детей получает угощение и тут же завязывается настоящая драка. Неясно, кому досталась конфетка, но руки уже тянутся со всех сторон (детей человек восемь). Мы щедро оделяем детей конфетами, но они немедленно становятся предметами раздора. Кому досталась конфета, а кому нет — неясно. Все руки тянутся опять. Мы закрываем лавочку:
— Всё, хватит, не будет конфет. Плохо себя ведёте, дерётесь!
Дети обиделись и вскоре, поняв нашу непреклонность, скрылись. Как оказалось, они залезли на соседнюю свалку, отделённую от нас большим бетонным забором, и начали обиженно кидаться в нас… старыми мотоциклетными касками. Пришлось перелезть через забор и задать детям взбучку.
В Пакистане много нищих. В Индии — очень много. На тротуарах, у витрин магазинов, на улицах, молчаливые и болтливые, здоровые и уродливые, мужчины и женщины — ими населены целые кварталы трущоб, где редкого забредшего туда цивильного человека встречают возгласами: мистер, дай денег!
Мистеры боятся. Не подают.
