Известный петербургский журналист, мой друг и соавтор (мы с ним выпустили поэтическую антологию «Поздние петербуржцы») сорокалетний Максим Максимов бесследно исчез 29 июня 2004 года в районе станции метро «Чернышевская». Как удалось выяснить сотрудникам Агентства журналистских расследований (АЖУР), в котором он несколько лет работал, в последний раз Максим разговаривал по своему сотовому телефону в 19.35. Меньше чем через час его телефон перестал работать.
Потом начали всплывать вещи Максима. Первым нашелся мобильный телефон — его сдали в скупку на рынке «Юнона». Месяц спустя был обнаружен автомобиль Максимова марки «форд-эскорт» — он был припаркован на задворках гостиницы «Санкт-Петербург». На черном «форде» бросался в глаза большой слой пыли — было похоже, что он простоял здесь долгое время. На две квартиры в центре города, принадлежащие Максиму, никто не покушался; довольно значительная сумма в банковском сейфе лежала нетронутой.
Имевший множество друзей — и ни одного врага — Максим был холост, имел свободное служебное расписание и вел довольно замкнутый образ жизни. Поэтому хватились его не сразу. Правда, и версии типа «загулял» или «ударился в бега» представлялись людям, хорошо знавшим его, совершенно немыслимыми. И хватались за эти версии только из нежелания поверить в самую, увы, очевидную. Дело об исчезновении, заведенное по исковому заявлению матери Максима, было переквалифицировано в «умышленное убийство» и взято под личный контроль губернатором города. В первые месяцы пресса писала о Максимове чуть ли не ежедневно; собственное расследование вел АЖУР, где Максим — театральный критик по образованию — проработал семь лет как журналист-расследователь и откуда ушел на должность специального корреспондента в журнал «Город». Естественно, строили свои гипотезы и друзья Максима.
Первая и, пожалуй, наименее вероятная была связана с репортерской работой Максима в судебном процессе над убийцами Галины Старовойтовой. Максим серьезно обсуждал со мной как с тогдашним главным редактором книжного издательства возможность создания книги об этом шумном деле, но, когда я указал на необходимость включения в такую книгу эксклюзивного и, желательно, сенсационного материала, констатировал, что ничего подобного у него в загашнике нет.
Мне казалось — и кажется до сих пор — что дело самого Максимова может быть как-то связано с убийством годом ранее авторитетного бизнесмена, адвоката и, по слухам, агента чуть ли не всех спецслужб сразу Руслана Коляка. Переживший перед убийством в Ялте девять покушений на себя этот обаятельный и словоохотливый дядька относился к Максиму с доверием, регулярно давал ему обширные интервью и не раз делился конфиденциальной информацией (вопрос о достоверности которой, разумеется, остается открытым). У Коляка мог остаться архив — и архив этот мог попасть к Максимову. Так могло быть на самом деле, а главное, нечто в этом роде могли предположить заказчики обоих убийств. Эту линию рассуждений подкреплял и проглядывающий в истории исчезновения Максима — средь бела дня, с демонстративно брошенной иномаркой и нетронутыми деньгами в банковском сейфе — почерк спецслужб. Правда, услугами спецслужб (или выходцев из спецслужб) широко пользуются и уголовные авторитеты.
Я вспомнил, как за пару лет до исчезновения Максим рассказывал мне о негласном обыске у себя на квартире. Смелый, даже бесстрашный, он в тот раз выглядел явно напуганным. Несколько ночей провел вне дома. Обзавелся затем средствами самозащиты: газовым пистолетом, шокером, нагайкой и нунчаками. Нагайку и нунчаки держал в ящике письменного стола в АЖУРе.
В первую годовщину исчезновения Максима сразу в нескольких городских СМИ была озвучена версия, представляющая собой утечку информации, собранной в АЖУРе и вроде бы во многом почерпнутой АЖУРом у следствия под подписку о неразглашении. Дело «питерского Гонгадзе» попытались связать с задержанием трех сотрудников 6-го отдела ОРБ. Офицеры милиции были арестованы по подозрению в фальсификации доказательств и служебном подлоге. Вероятная причастность всех троих оперативников к делу Максимова объяснялась тем, что пропавший журналист в последнее время интересовался деятельностью одного из задержанных. Который, в свою очередь, метил в кресло начальника 6-го отдела ОРБ, и компромат, просочившийся в печать, мог помешать его планам. Однако это предположение так и осталось версией — по крайней мере, официальное следствие не подтвердило, но и не опровергло ее.
Согласно этой версии, раскрученной журналистами, в первую очередь, отталкиваясь от распечаток мобильного телефона Максимова, подполковник ОРБ, попавший к Максимову на крючок как реализатор автомобильного конфиската, подвел к нему своего платного осведомителя. Тот, представившись журналистом, заманил Максима в бандитскую баню в центре города, где трое офицеров в компании с двумя наркоторговцами убили журналиста, а затем вывезли тело на машине со служебными номерами в лесной массив на Карельском перешейке и тайно захоронили.
