Вроде бы справедливость восторжествовала: Мухин и Курчеков оказались там, где им положено быть, то есть за решеткой. Но очевидно и другое: если б не оперативный эксперимент — не было б трагедии. Олег Камнев остался инвалидом первой группы. Он почти не выходит из дома — ездит только на медицинские процедуры и в городской суд, где слушается дело. Ухаживают за ним мама и невеста. Корреспонденту «Города» Олег Борисович сказал, что у него нет ни малейших претензий к оперативникам УУР:
— Спасибо им за то, что они спасли мне жизнь. Это был мой личный выбор, и я сам несу за все ответственность. Мне не нравится, когда торгуют наркотиками, проститутками, фальшивыми долларами. Эти доллары я раньше сам видел и держал в руках. Поэтому я решил сообщить о Мухине своему другу Олегу Баянову…
О подробностях подготовки оперативного эксперимента Камнев говорить отказался, что абсолютно понятно. От Олега Баянова комментариев получить не удалось, что понятно тоже. И потому можно только строить догадки, какого рода отношения на самом деле существовали между Баяновым и Камневым и чем они были скреплены.
Начальник криминальной милиции ГУВД Петербурга Владислав Пиотровский назвал в одном интервью Олега Баянова «сыщиком от Бога». Оперативник дважды был награжден орденом Мужества. Сомневаться в профессионализме Баянова нет оснований. Но от некоторых вопросов все же никуда не деться.
Например, насколько оправданно было участие в подобном оперативном эксперименте непрофессионала? Все-таки вести переговоры с отморозками (вдобавок побывавшими по контракту в Чечне) — это не то же самое, что совать взятку чиновнику. Была ли учтена в полной мере опасность, грозившая Камневу? И кто виновен в том, что цена оперативного эксперимента оказалась столь высока?
Сергей Афанасьев, кандидат юридических наук, адвокат Санкт-Петербургской городской коллегии адвокатов:
— Можно ли говорить о том, что в Законе об оперативно-розыскной деятельности (ОРД) есть серьезные изъяны?
— Безусловно, он недостаточно защищает права граждан и не ставит жесткий частокол тому беззаконию, на которое могут пойти оперативные работники. Вот, например, в списке оснований к проведению оперативно-розыскных мероприятий есть такой пункт — «обнаружение неопознанных трупов». Получается, что любой неопознанный труп оперативные работники могут использовать как предлог для прослушивания моих телефонных разговоров.
— Как быть, если оперативный эксперимент проведен с нарушениями закона?
— Участники и организаторы такого эксперимента должны нести уголовную ответственность — либо за фальсификацию доказательств, заведомо ложный донос, либо за должностные преступления. Если имела место провокация взятки — то есть взяткодатель проявлял инициативу — то он должен быть наказан по 304-й статье УК РФ. Правда, многие адвокаты почему-то забывают о том, что если факт взятки все-таки имел место, то получатель взятки не освобождается от уголовной ответственности — несмотря на то, что взятка спровоцирована. Наказаны должны быть оба — один за провокацию, другой за получение взятки.
— Закон об ОРД позволяет агенту избегать уголовной ответственности за совершенные преступления. Нет ли проблемы в том, что человек воспринимает свой контракт с органами как некую пожизненную индульгенцию на противоправные действия?
— Думаю, что у человека других мотивов для заключения контракта с органами быть не может.
— Но ведь должен быть паритет между пользой, которую приносит агент, и злом, которое он совершает?
— Вся история наших спецслужб, начиная с охранки, с таких агентов, как Азеф, только подтверждает, что эта проблема неразрешимая. Обычная история — когда все забывают, кто во что играет, где закапчивается оперативный эксперимент и где начинается преступление.
— Какой же выход?
— Только один: в предсказуемом, правильном, не «басманном», как теперь говорят, правосудии.
— Должен ли кто-то нести ответственность за тяжкие последствия неудавшегося оперативного эксперимента?
— Наверное, да. Но как это воплотить реально — не представляю. Если пострадавший агент начнет требовать компенсацию через суд, он должен будет доказать факт своего сотрудничества с органами. Но ему это грозит уголовной ответственностью за разглашение государственной тайны.
— Суд имеет право затребовать агентурное дело?
— В моей практике были такие случаи. И каждый раз суд получал официальный ответ из ГУВД, что такого дела не существует. Проверить это невозможно. Там, где начинаются секреты, кончаются законы. Так что, прежде чем начать сотрудничать с милицией или спецслужбой, следует хорошо подумать — нужно ли оно тебе?
— Может, проще отсидеть срок, чем заключить контракт с органами?
— Вот давать каких-то рекомендаций агентам я не буду — пусть каждый решает эти проблемы для себя сам.
