Как видим, одолеть дилетанта совсем непросто — его воинственность имеет под собой глубоко идущие корни. Она словно продолжает тянущийся вслед за именем Высоцкого шлейф, в котором переплелись правда и ложь о поэте, истинное поклонение и лицемерие… В этой ситуации отделить зерна от плевел немыслимо, и выход я вижу один. Освободиться от ореола «избранничества» и «мессианства», исключить из своего лексикона такие выражения, как «китч», «профанация», «спекуляция», дать право каждому на свое видение Высоцкого, на свое высказывание о нем. Иначе никогда не прервется поток взаимных обвинений, оскорбляющий прежде всего память о достойном человеке.
Поэтому хочется остудить горячие головы из клуба любителей поэзии им. Высоцкого, наверняка обдумывающих в эти минуты очередной свой «Ответ злопыхателю». Не стоит тратить бумагу — она, конечно, стерпит, но лучше поберечь ее для более возвышенных целей.
А чтобы наше предложение поставить точку выглядело еще более убедительно, «злопыхатель» готов принести свои извинения за все, что он написал выше.
6.09.89.
Хороший детский писатель Сергей Михалков сидел в президиуме, обхватив голову руками. Хорошему детскому писателю Сергею Михалкову несколько дней назад исполнилось семьдесят семь лет.
— Я никогда не примыкал ни к каким литературным группировкам и не руководствовался крайними точками зрения. Пришло время, когда я не вижу больше возможностей выполнять обязанности председателя союза. У меня есть еще решение осуществить замыслы, созревшие за годы моего сидения в президиуме. Предлагаю доверить Бондареву подготовку к съезду на уровне председателя. Хватит ему двадцать лет ходить в моих заместителях.
Сергей Владимирович медленно спускался по лестнице ЦДЛ.
— Ваша газета печатает много говна! — с мягкой укоризной взглянул он поверх очков. — Я не читал, но мои друзья сказали. Ну хорошо, что вы хотите услышать? Я давно ждал этого пленума, чтобы уйти, но мне, к сожалению, не дали этой возможности. А как я могу сам уйти? Нельзя, я же тоже служу. Значит, я должен тащить этот груз до съезда, до декабря месяца. А я ото всех этих литературных распрей просто устал. Я уже не могу тратить столько сил на эту борьбу, на объединение того, что нельзя объединить… Журнал «Ленинград»? Ваш обком правильно решил: ни тем, ни другим. Вернули журнал городу. Чтобы не было распрей по национальному вопросу. Это же ужасно все, это же неинтеллигентно…
Российские писатели заседали в ЦДЛ мирно и спокойно. Ничто не могло нарушить бодрости духа, зрелости, боевитости и конструктивности выступлений.
Для тех, кто не мог несколькими днями раньше послушать речь Бондарева на пленуме СП СССР, Юрий Васильевич повторил ее еще раз. Он подчеркнул, что плюрализм — лишь начальный этап развития общества, а дальше — должно наступить единомыслие, царство единой общей идеи.
И вспыхивали аплодисменты от меткого и хлесткого писательского слова.
Татьяна Глушкова разоблачала Александра Яковлева — «маньяка» с «русофобским, извращенным типом сознания», редактор «Совроссии» Валентин Чикин деликатно поругивал Собчака, Станислав Куняев гневно размахивал над трибуной привезенными из Новосибирска мужскими трусами с профилем Татьяны Лариной, утверждая, что это результат антипушкинской кампании Анатолия Ананьева и Абрама Терца…
Известный ленинградский прозаик сидел внизу, в ресторане, со стаканом коньяка: «Не могу, не могу это слушать!». Он был далек от очищающего праздника всеобщего единения и единоголосия. Он был чужд тайным высотам могучего народного духа.
— Я боюсь вашей газеты, — грустно сказал мне Валентин Распутин. — Передернете все, переврете…
— Это ваша газета недавно меня обругала? — обрадовался Карем Раш. Узнав, что не наша, он отказался от интервью, но зато подписал на память книгу.
Все было похоже на предыдущий, печально известный Шестой пленум СП РСФСР. Писатель из Владивостока Лев Князев возмущался, что это за провокационная 74-я статья такая: назовешь еврея евреем — дают десять лет, когда за убийство — всего лишь восемь; писатель Николай Шундик обличал Юрия Афанасьева и иже с ним, пытающихся разгромить партию; Владимир Бондаренко протестовал против незаконного решения пленума СП СССР об избрании Федора Бурлацкого редактором «Литературной газеты»… Все было похоже, но меньше защищали Пушкина от Абрама Терца, меньше слов было о сионистском заговоре. О другом болела душа у российских писателей.
— К управлению Россией готовится приступить шайка беспринципных гангстеров, приведенных к власти не без помощи дядюшки Сэма, — взволнованно сообщила искусствовед Вера Брюсова. — Предлагаю немедленно выразить после публикации итогов выборов их неприятие! Выразить недоверие вновь избранному правительству!
