Классик современного театра, чьи спектакли покорили за последние несколько лет чуть ли не всю Европу, — всего один день в Ленинграде. И мгновенно встрепенулся в памяти целый шлейф легенд, связанных с именем Васильева. Спектакли-вехи, спектакли-события, будоражившие театральный мир, — «Взрослая дочь молодого человека», «Первый вариант „Вассы Железновой“», «Серсо», «Шесть персонажей в поисках автора». Памятные гастроли «Школы драматического искусства» в Ленинграде в позапрошлом году, километровые очереди к зданию театра на Фонтанке. Многочисленные восторженные рецензии, вести из зарубежья о триумфе театра Васильева. И недавнее появление его на телеэкране, в программе «Взгляд», как вскрик: не дайте театру погибнуть!
В общем-то, и не рассчитывал я на долгий разговор, и о феномене театра Васильева вести речь не собирался…
— Анатолий Александрович, с чем связан ваш приезд в Ленинград?
— Я приехал потому, что нужно как-то начинать подготовку своей картины, которую я буду снимать на киностудии «Ленфильм».
— В первый раз?
— В первый. История началась очень давно, лет восемь назад, когда мы с Виктором Славкиным хотели на «Мосфильме» снять «Серсо». Но вместо этого нам было предложено снять что-либо другое. Славкин нашел повесть Виталия Семина «Семеро в одном доме», сказал мне: Анатолий, он тоже ростовчанин, как и ты, может, что-нибудь придумаем! Два года мы писали сценарий, который назвали «Первая половина моей жизни». В восемьдесят третьем году его положили на полку и заморозили.
— По каким же, интересно, причинам?
— Причины?.. Зачем такой быт на экране, или сколько можно про таких людей рассказывать? Не знаю.
— В сценарии было такое, что могло напугать?
— Разве что обычная жизнь человека может напугать. Это же так страшно! Пролежал этот сценарий довольно долго. И вдруг года полтора назад — звонок с «Ленфильма»: Не хотели бы у нас поработать? Звонили из редакции третьего объединения, такой прекрасный человек по имени Люба Аркус. Она прочла мою статью в «Искусстве кино», не видела ни одной моей работы… и позвонила. Ну а дальше — мне остается только благодарить «Ленфильм», третье объединение, редакторский отдел и Игоря Федоровича Масленникова. Уже заключен договор. Летом начнутся съемки в Ростове-на-Дону. Время действия — пятьдесят седьмой год, моя юность, юность моих друзей, товарищей…
— А не связан ли ваш приход в кинематограф именно сейчас с какими-то сложностями в театре?
— Абсолютно не связан никак. Я долго думал, давать согласие или нет. В то время я ездил по Западу с турне, но знал, что в этом году все будет закончено. Были, конечно, еще приглашения небольшие, но мне кажется, что достаточно. Например, «Серсо» мы закончили играть в Риме, в январе. Спектакля больше не существует, труппа разошлась. На последнем спектакле — такой подарок мне неожиданный — был Федерико Феллини. «Шесть персонажей» последний раз мы сыграли в Мексике, и теперь я хотел бы показать спектакль здесь, в России…
— Почему бы не начать с Ленинграда? Уверен: многие мечтают о том, чтобы ваш театр здесь появился…
— Если б вы знали, как сам я хочу того же! Но это проблема очень больная для меня… Во-первых, чтоб вы знали: я очень обязан Ленинграду. Когда в 87-м году был организован наш театр и сразу предстояли серьезные зарубежные гастроли со спектаклем «Серсо» (который мы целый год уже не играли), то именно в Ленинграде мне удалось «пообкатать» его в новых условиях, в новых декорациях. Мы выбрали себе сцену Молодежного театра, было немало проблем, но в итоге все состоялось. Никто из нашей труппы, да и сам я не ожидал такого успеха. Собственно, первый спектакль, который мы сыграли в Ленинграде, определил жизнь моего театра на оставшиеся несколько лет.
Теперь, когда я закончил весь зарубежный тур, я снова решил вернуться в Питер, сыграть здесь «Шесть персонажей в поисках автора». Стал искать сцену. В конце концов мы вроде бы сговорились с Игорем Олеговичем Горбачевым…
— А почему возник такой странный контакт?
— Потому что нужна сцена итальянской архитектуры.
— Но у нас есть еще и Малый оперный, есть Кировский театр, Оперная студия Консерватории. Туда вы не обращались?
— Нет. Во-первых, Игорь Олегович дал предварительное согласие. И еще был один секрет. Дело все в том, что впервые в своей жизни я выехал на гастроли с Художественным театром в семьдесят четвертом году. Мы привезли в Ленинград спектакль, где я был режиссером, — «Соло для часов с боем», играли его на сцене Александрийского театра. С тех пор это осталось каким-то святым местом для меня. Поэтому я искал случая, чтобы вернуться на эту сцену уже со своим театром.
