"Это потому, похоже, и на замечали никогда, что он сразу восстанавливался от противников. Какой интересный эффект, это ж точно из-за комплекта, больно похоже с моим предположением. Хочу-хочу."
Щит холода лопается, но его тут же подменяет амулетный.
"Ты смотри, как вовремя. — Восхищаюсь. — По идее, даже сработать не должен был, мы ж тут не живые. Хотя может он на ядро настраивается, тогда да. Он же подпитывается. Лис, подпитывается?"
"Да просто кошмар. Атака очень сильна. Амулет восстанавливаться не успевает, а тянет как не в себя, если что."
" Да без разницы уже, можешь не питать, ты на поручика глянь, как раз подбежал." — в разогнанном состоянии весь наш разговор, получается, укладывается секунд в пять-шесть.
Кох подбегает с ввалившимися, лихорадочно блестящими глазами и натянувшейся кожей на лице.
Радостно ухмыляется и выбрасывает руку с мечом вперед.
Меч удлиняется и прошивает как остатки амулетного щита, так и первый слой Родового.
И всё.
Мечу не хватает длины. Внутри контролируемого пространства, куда он погружается, я практически вижу внутренним зрением, как тонкое лезвие, почти как живое, дергается в разные стороны в надежде найти меня. Но даже не тянет ничего. Ни силу, ни жизнь.
Поручик замирает на секунду.
И тут я ударяю по ногам Коха родовой техникой.
На несколько секунд, область, где борются щит поручика и Родовой Аркан, становится видимой.
Щиту Коха удается держать Силу, граница давления практически вскипает какими-то пузырями. Секунда — две, раздается хрип, и на землю падает безногий высохший труп бретера.
"А вот это неожиданно. Он, получается, собой артефактики кормил без страховки? Глупо, как-то."
"Я ж говорю, вымирающая профессия," — ржёт Лис.
Меч, лишившись подпитки падает рядом, вернув себе нормальный размер.
— По-о-обе-едитель, — возвращаем нормальное течение времени. — Кирилл Высоков. Прошу стороны зафиксировать результат.
К нам очень быстро и, в общем, ожидаемо, спешит представитель церкви.
Десяток секунд.
— Церковь, налагает вето на использование данного комплекта артефактов. И...
— А вот про это даже не думайте. Обойдётесь. — сразу говорю.
— Вы противитесь нашей Воле?
— Вот сейчас странно было. Хотите конфликта, сначала поинтересуйтесь в отделении Инквизиции. Потом приходите. Использовать это — показываю на меч, — я не собираюсь. А вот изучить точно хочу. И раз Вы разрешили поединок, то это всё моё.
Подошедший распорядитель кивает.
— Это неотъемлемое право победителя. Уложение трактует однозначно. Вы разрешили поединок, значит комплект условно разрешен. Владелец виконт Высоков.
— Мы хотим купить его.
— Теперь только после моего изучения. Вы возможно не знаете, но Церковь, а точнее Инквизиция мне несколько уже задолжала информацию. О новых приобретениях буду говорить только после закрытия старых долгов.
— Не много ли на себя берете, виконт?
— В самый раз, церковник. Вы, почему-то, заняли очень странную сторону вот сейчас. Но то Ваше дело. Обсуждать более не буду. — обращаюсь к распорядителю. — Можно ли найти какую-нибудь шкатулку для кольца?
— Безусловно.
Церковник пару секунд даже хочет что-то сказать, но разворачивается, и быстро выходит из Круга.
Снимаю у трупа ножны и аккуратно, стараясь не дотрагиваться до самого меча, забираю артефакт.
Приносят шкатулку, и я стряхиваю кольцо в неё. Заворачиваю комплект, и понимаю, что вокруг идет какой-то разговор на повышенных тонах.
— Что происходит?
— Кирилл, это не важно, право, — спокойно, но с дикой радостью в глазах, говорит княжич. — секундант платить за арену отказывается. Но ситуация даже не обсуждается. Договор четко указывает на обстоятельство. Платит проигравший.
— Но поручик никогда не проигрывал. И у него в казарме нет ничего! — в глазах секунданта паника.
— Значит, платите Вы. — ухмыляется Елецкий. — Нас это уже не касается. Пойдём, Кир!
— Пойдем. — медленно идем с Круга. На трибунах удивительно живо, и ощущаю себя почти звездой. Маленькой такой, но всё же. — И много ли ему придется заплатить?
— Ага, за обоих примерно месячное жалование. Обычно так не делают. Платит чаще всего победитель, как некоторая дань уважения. Поэтому когда ты тогда высказался, то слова можно было понять превратно, а секундант, я тебя уверяю, так и понял.
— А мне можно чуть развернуть мысль? — немного недоумеваю.
— Ты случайно, получается. Хе, — хмыкает княжич. — Ты ему примерно сказал, что ты не только не уважаешь Коха, но и об его честь ноги вытирать будешь. Ну, здесь это, примерно, так. Не дословно, конечно, скорее ощущение.
— Теперь понятно, что его так взбесило. Забавно.
— Ты знаешь, — останавливается Мстислав, — в какой-то момент, я подумал, что всё. Ты здесь и закончишься. Мне так плохо стало, что я чуть контроль за Силой не потерял, а у меня такого лет с тринадцати не было. Я рад, что ты победил.
"Чуешь, он про деньги даже забыл. Нет предвкушения, только радость. Кир, это хороший человек."
— А уж я как рад. Пойдем Игорный Дом разорять. — улыбаюсь, и пожимаю предплечье княжичу.
— Его разоришь, — внезапно вспоминает про деньги Елецкий. — Для них наш выигрыш ни о чем. Только больше ставить придут.
