Врагов становится все меньше, А возможностей больше. И Род крепко встает на ноги. Но Мир меняет мои планы. И хотя скоро придётся делать выбор, Знаю - он будет в интересах Рода.
— Шикарно! — расползаюсь в недоброй усмешке. — Где же их всех хоронить то будем?
— Кирилл, не до шуток. Вам нужно уйти с горизонта где-нибудь на месяц. Будут потери, но в грядущей междоусобице Вы приобретете что-нибудь ещё.
— А я и не шучу. Это отличные новости, Владимир Николаевич, спасибо. По Вашей оценке, сколько у меня есть времени до активных действий оппонентов?
— Нет времени. Всё уже началось. Думаю рядом с Вашими складами, особенно с теми, где нет нашей охраны, уже расположены отряды.
— Это понятно, что война это способ легально отобрать бывшую собственность Фиска и немного складов Ободриных. Это прогнозировалось, не переживайте. — вижу отец только набирает воздух что-то сказать. Резким жестом останавливаю. — Вы мне лучше скажите, в Новгороде, как скоро их люди до меня доберутся? — отец с удивлением на меня смотрит.
— Нескоро. Минимум несколько дней. Последние сегодняшние аресты, по странному стечению обстоятельств привел к повальному бегству из Новгорода сторонников Ленских.
— Это новости вообще отличные. Владимир Николаевич, можно у Вас попросить завтра воспользоваться почтовым дирижаблем до Смоленска? Обратно я своим путем доберусь. Но туда мне нужно быстро.
— В крепости спрячешься? Это умно.
— Ни в коем случае, у меня договор с Инквизицией, никаких пряток. Именно для того, что бы вернуться в пару дней мне и нужен быстрый дирижабль до Смоленска.
— Разрешение я дам, жандармы сопроводят тебя…
— И Елецкого, и, может быть, его сестру Елизавету.
— Неожиданно. Елецкий же только что с границы, ну пусть, если он хочет, а девчонку вы, паразиты, куда тащите?
— Это внутреннее дело Рода Елецких. Извините, не отвечу.
— Эээ, если княгиня будет не против. Тогда почта вас возьмет на борт. Вызовите меня, когда сможете это сказать. Когда по плану вернетесь?
— Я — через день.
— А Елецкий?
— Не знаю. — замолкаю. — Правда не знаю. Тут сроков нет.
— Очень ты что-то запутал. Но пусть, главное, уйди с горизонта.
— Только на пару дней. — улыбаюсь.
— Ну хоть так. — отключается.
Смотрю на отца. Тот потирает руки, и уже что то подсчитывает.
— Ты еще не восстановился. — говорю.
— Ленские замечательно открылись. Такая междоусобица может и годами длиться. А в прошлый раз я за пару недель снова дорожку к Силе протоптал. Тут понимаешь, я даже не знаю, что им в голову стукнуло, но пока я был в силе, Ленские натянуто улыбались и только. А у меня давно чесалось всё что только можно. За любым действием против Императорского Рода, даже минимальным, были их уши.
— Пап. Никто пока не должен знать, что ты жив. Если узнают, то мы потеряем внезапность.
— Не учи отца груши околачивать. — хохочет. — я такое уже проходил. В прошлый раз, когда шахтами разжился под Ковно. Там как раз отзейцы были, это одна из первых поездок. Воспоминания отличные. Только нам Ленские тогда войну объявлять не стали, а вот тебе рискнули. Ты либо молодец, и хорошо скрываешь свои силы, либо слаб. Что из этого?
— Третье. У меня в Новгороде побратим. Вместо меня. Он не силен, но и убить его почти невозможно.
— Это как?
— Как у шаманов, отец. Но давай к этому теперь попозже. Ты еле говоришь.
— Да. Ты прав. — отец пошатываясь уходит в хижину.
— Спасибо тебе, милая. — целую Анки. — Ты мне очень помогла сейчас. Просто потому, что присутствовала.
— Мне интересно было. Я же ничего из этого не знаю. Ты после войны уйдёшь туда?
— Почему ты так решила?
— Ну ты там многое завоюешь, станешь Ханом. Или как там, по-имперски.
— Пфф, нет, даже не собираюсь, — оборачиваюсь к Ясеню. — Я тут дома. Там я путешественник. Может даже и буду там бывать, но жить — только здесь. Здесь ты, наш ребенок, Ясень. Моя земля. Нет, точно не собираюсь. Но вот обеспечить Роду уверенное существование хочу.
Анки кивает.
— Я понимаю. — садится ко мне на колени. Обнимаю девушку. — Но иногда хочется услышать.
— Хорошо, — улыбаюсь. — Буду говорить чаще.
Закрываю глаза и немного задремываю.
«Кир! — начинается мой новый день опять с Лиса. — Просыпайся уже.»
«Минуту. Уже ночь? — оглядываюсь. — Надо же, задремал.»
«У тебя уже утро, а у нас еще и раннее. Мы от девушек ушли. Идем домой, но нас охраняют, как какую-нибудь царскую особу. Я точно человек шесть чувствую, а они еще и меняются.»
«А, — аккуратно, что бы не разбудить милую, распрямляю затёкшие руки. Анки чуть-чуть их передавила. — Нам войну объявили. Так что теперь мы в открытую играть начинаем, или ты не слышал? Я своему отцу рассказывал.»
«Кир, ты извини, я Елецкого утешал. Он из одной крайности в другую ударился, что он никто, и никто его такого не полюбит.»
«И как?»
«Ну, у меня не получилось.» — Лис делает паузу.
«Но? Под твоими словами скрывается большое „Но“. Договаривай уже.» — улыбаюсь.
«Но потом, — ржет. — мы пришли в салон.»
«И-и-и? — тяну я. Тоже заражаюсь хорошим настроением от Спутника. — И что там?»
"А там девушки. Безусловно красивые. Я шепнул встречающей нас очень красивой даме, что парень болен от любви. И она меня поняла.