- Штурман, - сказал Додонов, - постарайся больше не выходить на крупные пункты. Высота малая, скорость тоже - собьют с первого выстрела.
- Уже учел, теперь не выскочим.
- Командир! - раздался голос Арсена, - а что будем делать, если и второй мотор откажет?
- Давайте обсудим, пока есть время, - ответил Додонов. - Будем прыгать с парашютами или садиться?..
Приняли решение - сделать вынужденную посадку и партизанить. А самолет сжечь.
С приближением рассвета Додонов начал со скоростью одной четверти метра в секунду набирать высоту. Минут через десять борттехник предупредил:
- Сожжем мотор, командир.
От набора высоты пришлось отказаться.
...Забрезжил рассвет. Теперь нам ни в коем случав нельзя было приближаться к крупным населенным пунктам и аэродромам. Трудно маневрировать, когда с трудом летишь по горизонту, и все же мы были вынуждены совершать полет ломаными курсами. Стало совсем светло, а самолет, казалось, не летел, а полз со скоростью вола... Всходило солнце. Наступил самый ответственный момент. Нужно было пересечь линию фронта в таком месте, где меньше огня. С минуты на минуту могли появиться истребители противника... В самолете никто не разговаривал.
До линии фронта осталось лететь несколько минут. Я решил пересечь ее в районе лесного массива.
- Ну, скоро? - спросил Додонов.
Ответить я не успел.
- Истребители противника справа выше нас, - раздался голос башенного стрелка.
Я открыл астрокупол и увидел справа пару "мессершмиттов", идущих под углом к нашему курсу, тысячи на полторы выше нас. Заметили они ТБ-7 только тогда, когда очутились почти над нами. Сделав резкий разворот влево, немцы со снижением стали выходить на огневую позицию. До линии фронта оставалось шесть-семь километров.
- Еще пара истребителей!.. - доложил стрелок.
Мне теперь делать было нечего, и я вылез в астрокупол, чтобы руководить огнем стрелков. Однако опасность внезапно миновала. Второй парой оказались наши истребители, которые и связали противника боем.
Линию фронта пролетели удачно. Зенитки не стреляли, а неорганизованный огонь пулеметов не причинил нам никакого вреда.
- Ну теперь мы дома, - вздохнул я облегченно, - Можно убирать газ хоть до нуля - линия фронта позади. Будем садиться, командир, или продолжать полет?
- Доктор, - обратился Додонов к Прокофьичу, - как здоровье мотора?
- Температура масла не растет, но увеличивать обороты нельзя, - ответил борттехник.
- Дотянем или нет? Горючего хватит? - допытывался Додонов.
- Должно хватить, расходуем очень мало.
- Тогда вот что. Штурман, прокладывай маршрут от аэродрома к аэродрому, а там посмотрим.
Так и сделали. Тянули от одного пункта до другого и долетели до своей базы.
21 августа 1942 года радио Сан-Франциско передало; "Многие корреспонденты сообщают о том, что в результате интенсивной бомбардировки советскими самолетами разрушен ряд военных объектов Данцига и Кенигсберга. Советские летчики бомбардировали немецкие города в течение нескольких часов".
Через некоторое время поступили более точные сведения. При бомбардировании объектов Данцига одна бомба очень крупного калибра упала на берегу канала, в котором стоял большой военный корабль. Взрывной волной снесены надпалубные сооружения. Корабль требует длительного ремонта. Помимо этого нанесены разрушения на судостроительной верфи.
Мысль о том, что двухтонная бомба разорвалась в канале, больше меня не тревожила. А утром перед входом в столовую боевой листок извещал о том, что Указом Президиума Верховного Совета СССР за успешные выполнения боевых заданий командования большая группа личного состава полка награждена орденами и медалями. В числе награжденных орденом Красного Знамени были командир эскадрильи Александр Додонов, комиссар Владимир Николаев и я.
Для устранения неисправностей в моторе нашим техникам потребовались одни сутки. 20 августа мы выполнили контрольный полет в районе аэродрома, и старший инженер полка принял решение выпускать самолет на дальнюю цель, но ограничил бомбовую нагрузку двумя тоннами.
Как всегда, после обеда летный состав собрался для получения указаний и подготовки к боевому вылету. Мы думали, что нам предстоит наносить повторные удары по Кенигсбергу и Данцигу, и были удивлены, когда узнали, что полетим на Варшаву.
- Наша цель, - сказал командир полка, - вокзал Варшавы с его подъездными путями. В это же время по другим объектам будут действовать части на Ил-4 с большим количеством самолетов-осветителей. САБы и полная луна обеспечат нам хорошую видимость объектов, так что я рассчитываю на высокую точность бомбометания.
Прогноз погоды был хорошим. Маршрут полета, в отличие от установившейся практики, представлял прямую линию от аэродрома до Варшавы. Контрольными ориентирами были определены реки Угра, Днепр, Березина, Шара, Буг и Висла. Последняя могла быть ориентиром для точного выхода на заданную цель.
Время удара определено от 00 часов 20 минут до 00 часов 30 минут. Решение инженера о снижении нашему экипажу бомбовой нагрузки командир полка утвердил. Но в самолет погрузили 80000 листовок, которые мы должны были выбросить над городом.
