Основным типом авиабомб для АДД были фугасные бомбы, как наиболее мощные и пригодные для разрушения военных и промышленных объектов.
Необходимость повышения эффективности боевых действий потребовала не только создания новых типов авиабомб крупного калибра, но и модернизации бомб, состоявших на вооружении.
Наши ученые и инженеры быстро откликнулись на нужды фронта и успешно справились с этой сложнейшей задачей. Были найдены и применены взрывчатые вещества повышенной мощности, после чего фугасное действие бомб увеличилось на 20–25 процентов. Это явилось большим вкладом тружеников оборонной промышленности в общее дело победы над врагом.
Летом сорок второго года летный состав нашей эскадрильи размещался в одной из заброшенных дач в сосновом бору неподалеку от аэродрома. Я, Арсен и Додонов занимали комнату на верхнем этаже. Маленькое озеро в ста метрах от дачи, небольшой мостик, связывающий оба берега, и словно специально рассаженные вокруг озера, среди стройных и высоких сосен, лиственные деревья. Вряд ли можно было найти лучшее место для отдыха.
Первую неделю июля стояла отличная погода. Полк вел боевую работу ночью, отдыхали только днем. Утром 8 июля мы были на аэродроме, где вместе с техническим составом выполняли регламентные работы и устраняли обнаруженные в последнем полете неисправности. Но выполнить намеченный план в срок так и не удалось, поэтому в очередном вылете наш экипаж не участвовал.
После ужина посмотрели в клубе кинокартину и пошли спать, хотя знали, что заснуть до наступления полуночи вряд ли удастся.
Раскрыв окно и дверь на балкон, я жадно вдыхал свежий воздух, насыщенный запахом смолы. Этот запах невольно вернул меня к годам детства, юности. Вспомнился небольшой рабочий поселок, в котором я жил, на крутом берегу реки Шлины, в десяти километрах от города Вышнего Волочка, и лес, вплотную подходивший к поселку… Захотелось поделиться своими воспоминаниями с Арсеном, но он сам над чем-то задумался. Спустя полчаса мы погасили свечи…
На следующий день летный состав собрался для изучения очередного боевого задания. Посторонний человек, вошедший в комнату, где собрались пилоты и штурманы, вероятно, решил бы, что им предстоит увеселительная прогулка, а не боевой полет: слышались шутки, смех, даже негромкое пение.
Но вот вошел командир полка. Раздалась команда «Смирно», и в комнате мгновенно воцарилась тишина. Боевая задача поставлена: предстояло бомбить железнодорожный узел Курск. Летчики и штурманы принимаются за подготовку к полету. Мы быстро прокладываем маршрут, снимаем магнитные путевые углы, определяем контрольные ориентиры, расстояния между ними, производим все необходимые предварительные навигационные и бомбардировочные расчеты. Затем следует доклад о готовности, после чего получаем соответствующие визы на боевой вылет старших начальников по специальностям.
Подготовка закончена. Как всегда, шофер дядя Миша, солдат, давно уже отслуживший все положенные сроки, подал автобус к самому подъезду. Он никак не мог допустить, чтобы летчику, да еще в летном обмундировании, пришлось пройти хотя бы два лишних шага. Дядя Миша любил нас, знал всех по фамилиям и, подъезжая к самолетам, обычно выкрикивал их номера:
— Двойка красная! Семерка голубая! — И экипажи с шутками выскакивали из автобуса.
Пришел наш черед. Борттехник вышел навстречу и доложил командиру, что на самолете неисправен правый крайний мотор. По выражению его лица можно было догадаться, что с инженером эскадрильи, который сидел на моторе верхом, они сделали уже все возможное, чтобы найти неисправность.
— Плохо, — сказал Додонов и, сделав несколько шагов к землянке, добавил: — До взлета полчаса.
Прокофьич с обидой посмотрел вслед командиру: ну разве он виноват, что мотор недодает сто оборотов?..
Мы, конечно, понимали, что техники здесь, вероятнее всего, ни при чем, что все дело в каком-то дефекте, который они не смогли устранить. Но в авиации уж так принято: если грубо посажен самолет, виноват летчик, так как в его руках управление; потеря ориентировки в воздухе, независимо от того, при каких обстоятельствах она произошла, — виновен штурман. Точно так же обстоит дело и с техниками. Прокофьич знал это. Поэтому, постояв в раздумье, он круто повернулся и быстро направился к самолету, у которого уже был инженер полка.
Мотор запускали еще несколько раз — оборотов недоставало. Тогда командир полка принял решение самолет в боевой полет не выпускать.
— Ну что ж, пошли, — сказал Додонов, — посмотрим, как будут взлетать товарищи.
К нам подъехала легковая машина. Адъютант доложил, что командир полка вызывает меня к самолету «шестерка красная».
— Полетите с капитаном Ищенко. И поручаю вам одновременно с выполнением боевого задания проверить точность работы радиополукомпаса — при пеленговании на различных удалениях от радиостанции, — получил я приказ. На земле заниматься прибором нет времени.
— Задача ясна. Разрешите готовиться к вылету?
— Готовьтесь.
