На следующий день, делая обход по лагерю, в «кондей» зашел фельдшер колонны. Он сказал Леве, что осматривал избитых и дал следствию справки об их повреждениях, но начальник конвоя утверждает, что никаких избиений якобы не было, а что это они сами поушибались, когда падали с насыпи во время побега.
Лева ясно убеждался, что правду хотят скрыть и во всем обвинить его, как «возбутителя бунта». Что было делать? У кого искать защиты? Он молился, молился, излагая свою скорбь перед Всемогущим.
Прошло несколько дней. Его никуда не вызывали. По вечерам, возвратившись с работы, Михаил Данилович и другие братья издали стояли напротив окна карцера. Конвой с вышки не разрешал приближаться и переговариваться. Чтобы повидать Леву, подходила одна молодая женщина. Это была Валя Данилевская. Она здесь работала на общих работах, и, когда Лева прибыл сюда, они встречались. Она пригласила Леву принять участие в местной агитбригаде в качестве суфлера. Это для того, чтобы они могли вечерами встречаться и беседовать. Но Лева отказался. Они встречались очень редко, случайно. Теперь же Валя знала, как и все заключенные, что случилось с Левой, и переживала за него.
Стоя вдали, смотря в окно карцера, в котором находился Лева, она пела:
«Что стоишь, качаясь, горькая рябина,
Головой склоняясь до самого тына…
Но нельзя рябине к дубу перебраться,
видно, сиротине век одной качаться…»
Это песнопение навевало на Леву грусть. Но в то же время ему отрадно было сознавать, что за него переживают не только его близкие друзья, но и знакомые. В душе, а иногда и вслух, вполголоса, он напевал гимн, который теперь особенно стал для него близок:
«В пустыне греховной земной,
где неправды гнетущий обман,
я к Отчизне иду неземной
по кровавым стопам христиан.
В край родной, неземной
от обмана мирской суеты
я иду и приду
к незакатному Солнцу Любви.
Темнеет вечерняя мгла,
длится тяжкий и скорбный мой путь,
но не гаснет надежда моя.
Я в Отчизне родной отдохну.
Иди же смелее вперед,
за Христом, не пугаясь врага.
Скоро кончится путь твой земной,
засияют Сиона врата».
Как-то утром пришел фельдшер и сообщил Леве, что конвой, который проводил избиение, удален из охраны колонны. В тот же день вечером Леву вызвали в следственную часть, попросили рассказать все. Потом ему сказали, что дело его прекращено, он признан невиновным и освобождается.
Как радостно освободиться из заключения в заключении! Хотя Лева по-прежнему остается тем же заключенным, но теперь он все-таки в относительной свободе. Всей душой благодаря Господа, Лева побежал в барак. И бригадир, и все собригадники, радостно приветствовали его.
— Ну, и пережили мы за тебя! Думали — пропадет парень ни за что…
Радостные объятия, поцелуи с братом Михаилом Даниловичем и другими братьями. Был сразу же организован «чай на травке», где все вознесли благодарственную молитву за избавление Господом Левы от страшной опасности.
На другой день Леву ожидала еще большая радость: в колонну приехала врач — начальник санчасти. Лева подошел к ней.
— Смирнский! Где вы пропали, просто провалились. Нам нужны медработники, и вдруг вы исчезли, никак не могли найти.
Лева рассказал о своих приключениях.
— Сейчас же иду звонить в управление, — сказала начальница санчасти, — чтобы оформить по телефону наряд на перевод вас опять в райбольницу.
Она позвонила и сообщила Леве, что он завтра же будет отправлен на прежнее место своей работы.
– Лева, я так за вас переживала! — говорила Валя Данилевская. — Ну, слава Богу, все хорошо, и вы возвращаетесь на прежнее место работы.
– Да, слава Богу! — сказал Лева. — Господь защитил, и люди разобрались.
– Желаю вам успеха, освобождения, учебы в Москве. Вот мой адрес московский. Я скоро освобожусь, пишите, приезжайте…
Трогательно было прощание Левы с дорогим братом Михаилом Даниловичем и с другими братьями.
– Как хотелось бы встретиться с вами на земле, на нивах Божиих! — говорил Лева.
– Благослови тебя Бог в путь на труд для Него. Встретимся ли здесь, на земле? — задумчиво сказал Михаил Данилович. — Не знаю, но у Господа встретимся. Там будет то, чего нет здесь: вечное, непреходящее…
Глава 21. Сохранен
«Я хочу, чтоб он пребыл…»
Иоанн. 21,22.
Лева с радостью ехал работать в районную больницу. Он соскучился по медицине, ведь это было призвание его жизни — оказывать помощь больным, способствовать восстановлению здоровья человека. То, что он работал на трассе, копал глинистую землю и отвозил на' тачке под откос, было тоже неплохим делом. Ведь строили железную дорогу, которая будет способствовать передвижению людей. Сидеть без работы — это самое страшное,
