«Господи, только ты можешь защитить и избавить!» «Кондей» — это бревенчатая избушка, расположенная около зоны. Охранявший «кондей» часовой с вышки не допускал другим заключенным близко подходить к нему. Окно в карцере было большое, с решеткой, и через него можно было видеть бараки и разговаривать с подходившими близко. Подошел поближе Михаил Данилович Тимошенко.
Ну, как же это, Лева, ты попал? Я это все видел. Конечно, ты поступил героически. Но теперь — как спать-то будешь? Ничего нет.
Да, ничего нет, — крикнул Лева. — Но ничего, не беспокойтесь. Бог поможет, молитесь.
—– Я вот сейчас пойду поговорю с надзирателем, может быть, передам тебе телогрейку.
Прошло немного времени. Михаил Данилович вернулся с надзирателем, которому передал телогрейку, а тот, пройдя в «кондей», вручил ее Леве.
— Это по просьбе твоего друга-старика. Уважаю его.
Эта телогрейка очень пригодилась Леве. К утру в «кондее» было очень холодно, и без нее Леве пришлось бы очень плохо.
На следующий день, делая обход по лагерю, в «кондей» зашел фельдшер колонны. Он сказал Леве, что осматривал избитых и дал следствию справки об их повреждениях, но начальник конвоя утверждает, что никаких избиений якобы не было, а что это они сами поушибались, когда падали с насыпи во время побега.
Лева ясно убеждался, что правду хотят скрыть и во всем обвинить его, как «возбутителя бунта». Что было делать? У кого искать защиты? Он молился, молился, излагая свою скорбь перед Всемогущим.
Прошло несколько дней. Его никуда не вызывали. По вечерам, возвратившись с работы, Михаил Данилович и другие братья издали стояли напротив окна карцера. Конвой с вышки не разрешал приближаться и переговариваться. Чтобы повидать Леву, подходила одна молодая женщина. Это была Валя Данилевская. Она здесь работала на общих работах, и, когда Лева прибыл сюда, они встречались. Она пригласила Леву принять участие в местной агитбригаде в качестве суфлера. Это для того, чтобы они могли вечерами встречаться и беседовать. Но Лева отказался. Они встречались очень редко, случайно. Теперь же Валя знала, как и все заключенные, что случилось с Левой, и переживала за него.
— Ну, и пережили мы за тебя! Думали — пропадет парень ни за что…
