К нему уже подходили несколько человек. В одном из них, высоком, массивном, Родин узнал представителя Ставки генерал-полковника А. М. Василевского. За ним шли генерал-майор К. С. Москаленко и бригадный комиссар В. М. Лайок.
Чужим от волнения голосом Георгий Семенович доложил обстановку. Он ждал разноса. Но Василевский выслушал его спокойно, не перебивая. Затем крепко, с чувством, пожал руку.
— Говорят, полковник, у вас сегодня жаркий выдался день.
— Так точно, товарищ генерал. Две атаки провели, готовим третью. Думаем, на этот раз враг не выдержит.
— Как собираетесь действовать?
Комкор подал генералу карту, рассказал о замысле предстоящего боя. Василевский заинтересовался деталями. Особенно внимательно расспрашивал об обходном маневре 55-й бригады. В целом план одобрил, сделал несколько частных замечаний. Потом сказал:
— Имейте в виду, ваша армия и ваш корпус находятся в поле зрения Верховного Главнокомандования. Отсюда их роль. Враг пытается прорваться к Волге, а мы должны остановить его, не допустить к великой русской реке. Ваши действия, как и действия других войск в большой излучине Дона, призваны снизить наступательную мощь немецко-фашистской армии.
— Мы готовы выполнить любую задачу, — осмелев, заявил Родин. — Но нам нужны подкрепления, техника.
— Подкрепления будут. Будет и техника.
Василевский взглянул на Москаленко. Тот утвердительно кивнул головой.
Представитель Ставки поинтересовался настроением людей, опросил, сколько раз в день бойцы получают горячее питание.
Пожимая на прощание Родину руку, Василевский сказал:
— А за неявку в Калач в ответственный момент боя одобряю. Вначале, признаться, было рассердился, но генерал Новиков подтвердил, что обстановка требует вашего присутствия в корпусе…
Кончив рассказ, Родин поднялся:
— Вот так-то, дорогие друзья. Я всегда был уверен, что умный человек разберется, что к чему.
А когда я уходил, он напомнил:
— Так смотри, с утра ударь как следует. О помощи не беспокойся. Обязательно будет!
Стоит короткая сторожкая тишина. Но тишина на фронте обманчива, я бы сказал, она полна неслышимых звуков. Кому положено, тот отдыхает, а те, кто в дозоре, на посту, тем спать нельзя. Не отдыхают и службы тыла — ночью у них работы по горло. В короткую летнюю ночь нужно напоить и накормить массу людей, подвезти горючее, боеприпасы, эвакуировать раненых, отремонтировать поврежденную в боях технику.
Я лежу на разостланном около танка брезенте, смотрю в темный, усеянный звездами провал неба и слушаю фронтовую ночь. То ухо не тревожит ни один звук, а то вдруг залихорадит автомат, ему ответит второй, и тут же в небе с сухим треском лопнет осветительная ракета. Холодным зеленым светом она долго полыхает над жаркой степной землей. Падая, она угасает. И снова наступает тишина.
Потом ночь наполняется шаркающими звуками. Я настороженно приподнимаю голову. Все в порядке. Это идут пешие колонны 131-й стрелковой дивизии. Она займет позиции, с которых должны отойти на рассвете мои танки.
Время от времени где-то впереди глухо рокочут тягачи. Это подчиненные моего помощника по технической части майора Сергея Асоновича Кохреидзе эвакуируют на пункты ремонта искалеченные танки. За ночь майор обещал восстановить пять машин, к вечеру — еще десять. Так вот и восстанавливается боеспособность бригады.
Казалось бы, вполне мирная работа у ремонтников. На бои они непосредственно не влияют, но без них не обойтись. Без их самоотверженного труда бригада уже накануне не могла бы столь упорно и яростно атаковать. Образно говоря, ремонтники — наши корни, которые непрерывно питают соками подразделения, возвращая им силу и живучесть.
Отличный у меня технарь. И у его подчиненных сердца и руки золотые. А я так мало уделял им внимания. И прав Николаев, когда указывает мне на этот промах.
Я с признательностью смотрю на комиссара. Он лежит рядом, подложив под голову полевую сумку. Сон его беспокойный. Видно, и во сне Мирон Захарович не перестает думать о делах бригады.
Незаметно мысли переносятся на других командиров.
Иван Акимович Сух. Он чем-то напоминает мне толстовского капитана Тимохина из «Войны и мира». Неприметный, скромный, даже застенчивый, но отважного сердца человек.
Василий Перцев и Иван Яковенко — храбрейшие и честнейшие люди, достойные преемники Грабовецкого и Довголюка.
А чем плох молоденький лейтенант уралец Семен Большаков? Или мой ближайший помощник по оперативным вопросам лейтенант Антон Симонов. Он и на штабной работе на месте, и в бою не подкачает, и в разведку сходит.
Замечательные люди выросли за годы Советской власти. С такими можно воевать и побеждать. И мы обязательно разгромим фашистов, дай только срок.
— Дай только срок, — шепчу я, уже засыпая, и тут же проваливаюсь в темную пропасть.
Проснулся я часа через два так же внезапно, как и заснул. Звезды поблекли, и небо на востоке посветлело. На броне танка, точно прозрачные заклепки, стыли крупные капли росы.
Обильная роса лежит на траве. От этого издали степь кажется огромным молочного цвета озером.
