Но постепенно мысли мои возвращаются к тому, чем я жил весь день, — к войне. Успешен ли этот день? И да, и нет. Мотострелково-пулеметный батальон продвинулся совсем мало. И 32-я мотострелковая бригада потеснила неприятеля всего на полкилометра. Поэтому танки, вырвавшиеся вперед, вернулись за боевые порядки пехоты. За победу такое не сочтешь. И все же успех есть — моральный, психологический. В этом смысле и сегодняшний бой за нами.
У наших бойцов еще на какую-то долю окрепла вера в себя и возросло боевое мастерство. Пусть это далось ценой ощутимых потерь, зато в будущем их будет меньше. Их и в самом деле с каждым днем становится меньше. Сегодня мы лишились всего трех танков, а бой был не менее жарким, чем вчера.
Когда совсем стемнело, пришел Мельников. Он сообщил фамилии командиров тех тридцатьчетверок, действия которых мы с комиссаром наблюдали. Это лейтенанты Борис Антонов и Иван Ермоленко. Первый — комсомолец, второй — кандидат в члены партии. Антонов уничтожил сегодня два миномета и одно орудие, Ермоленко — три пулемета и несколько десятков пехотинцев…
Утром с Прохоровичем отправляемся в мотострелково-пулеметный батальон. Комиссару надо познакомиться, а мне поговорить с командирами, бойцами о предстоящих боях. До сих пор батальон наступал при поддержке танков, теперь из-за потерь пехотинцам, возможно, придется действовать самостоятельно.
Старшего лейтенанта И. А. Суха находим в неглубокой лощине. Порядок на КП хороший, нет лишних людей, толчеи.
Коренастый, бритоголовый, с твердым взглядом широко посаженных глаз, Иван Акимович всегда производил на меня впечатление человека железной выдержки и невозмутимости. Но сегодня он как-то сник и выглядит сильно усталым, даже вроде подавленным. Таким я его еще не видел.
Невольно припоминается встреча с Сухом в первых числах июля. Тогда он только что принял батальон. Служебная аттестация его была превосходной, и мне захотелось взглянуть, как новый комбат готовит людей к боям.
Ранним утром мы выехали в поле, на место, отведенное для учений. Рота, которой предстояло провести учебный бой, была недавно сформирована, и, не очень уверенный в ней, Иван Акимович заметно нервничал.
Вот наконец она прибыла. Но в каком виде! Компактно шел лишь головной взвод, другие два сильно растянулись. К тому же они двигались без боковых дозоров.
Я хотел выговорить командиру роты, но Сух опередил меня. Попросив разрешения, он побежал навстречу подразделению, остановил его, сделал бойцам замечание, приказал построиться как следует и только после этого разрешил продолжать марш.
Тактическое занятие на оборону комбат организовал довольно интересно. Он дал вводную, по которой якобы роте противостоит батальон противника, усиленный пятью танками. В скором времени ожидается его наступление. Иван Акимович указал рубеж, на котором рота должна закрепиться, и границы ротного района, а также время готовности обороны. В дальнейшем он предоставил командирам полную инициативу.
Но лишь только взводы рассыпались и стали рыть ячейки, Сух пошел вдоль обороны, отдельными замечаниями помогая бойцам исправлять ошибки. Вот он у бронебойщиков. Чтобы проверить, правильно ли они выбрали позицию, ложится сам. Потом встает и заставляет по очереди ложиться всех пэтээровцев. И тут они убеждаются, что видимость у них неважная.
Сух оглядывается кругом, предлагает расчетам передвинуться на несколько метров.
— Ну, как теперь?
— Конечно лучше, — улыбается командир отделения.
Пройдя дальше, старший лейтенант замечает неполадки у истребителей танков.
— Чем будете танки противника встречать?
— Связками гранат, — без запинки отвечает спрошенный.
— А где у вас связки?
— Так мы думали это просто учебное занятие. А связать их недолго.
— Не просто приготовьте связки, — поучает командир. — Привяжите к палке несколько камней, чтобы по весу примерно связке гранат равнялись, и тренируйтесь в бросках. Кто дальше и точнее бросит, тот и победитель. А мне потом доложите.
Прошло немного времени, и вот уже звонкий голос Суха слышен на правом фланге:
— Третий взвод, почему отстаете? Скоро противник в атаку пойдет, а у вас окоп не готов. А где у вас бутылки с зажигательной смесью? — И к командиру роты: — Сделайте в батальон заявку на необходимое количество бутылок.
Тогда Иван Акимович выглядел таким воодушевленным, так сумел заинтересовать всех, от командиров до бойцов, что я просто радовался его энергии, выдумке, а больше всего тому, что бригада приобрела такого опытного командира.
И вот теперь как будто подменили человека.
— Что с вами, Иван Акимович? — осведомляюсь я с тревогой. — Не больны ли?
— Физически я здоров, товарищ полковник, а душа болит. Потери несем большие, и главным образом от бомбежек. А что делать? Укрыться негде, как говорят: «степь да степь кругом».
— Каково настроение бойцов? — интересуется Прохорович.
— Бойцам — что? Они за людей не отвечают. Командирам же и за себя и за людей больно. А больше всего горько оттого, что изменить ничего не можем.
На правом фланге застрочил пулемет, ему ответили автоматы.
