Они были здесь вдвоем; аскеры, как видно, заняты грабежом в селе. Это, конечно, выгодно Осману: не хочет делиться с ними своей добычей — золотом. Что же, это и мне выгодно... И опять вчерашняя мысль — наброситься на Османа и убить — засела у него в голове. Но как, как это сделать? Руки крепко связаны за спиной. Ах если бы...
— Осман, сколько ты мне дашь золота?
Осман задумался, пытливо поглядел на него.
— Я не знаю, сколько там золота, но, клянусь аллахом, я честно поделю его пополам.
— Что же, честно так честно, я согласен. Пойдем. — Он рывком вскочил на ноги. — Только не забудь, что ты поклялся аллахом.
Осман перестал улыбаться, глаза его загорелись алчным блеском. Должно быть, он впервые за все время поверил, что золото действительно есть и Миро не обманывает его.
— Пойдем. Я хотел бы утром вернуться назад.
Пройдя несколько шагов, Миро остановился.
— Мне бы по нужде сходить, Осман...
Осман озадаченно поглядел на него. Как быть? Развязать ему руки?
— Это можно, — кивнул он.
Однако вместо того чтобы развязать руки своему пленнику, он стал расстегивать ему портки, и когда он нагнулся, Миро, изловчившись, с силой двинул его коленом в лицо. Осман охнул и сел. Не раздумывая долго, Миро носком сапога ударил его в горло. Удар был почти смертельный — Осман упал и захрипел, выпучив глаза.
— Арут, сын мой, — обернулся Дзори Миро к сыну. — Ни дед твой, ни я никогда в жизни не лгали людям, мы говорили только правду. Но сейчас я скажу тебе другое. Обмануть врага никогда не стыдно, если он хитер и коварен. Таков закон войны, и выживает в ней не только храбрец — безрассудные храбрецы чаще всего и гибнут — но и тот, кто оставит своего врага в дураках.
Арут не понимал, к чему затеял отец этот разговор, но ответить все же надо было. И он ответил, скрывая снисходительную усмешку.
— Понятно, отец, — сказал Арут. — Конечно, если врага не обмануть — какая уж тут война!
Ну где было знать мальчику, что Дзори Миро своими нехитрыми рассуждениями пытается как-то оправдать единственный в своей жизни обман, обернувшийся насильственной смертью человека.
— Во всех случаях стыдно лгать, но не на войне, когда тебя самого обманывают. — Дзори Миро подумал и добавил: —А обманывают много, даже цари... — Он уже не обращался к сыну, он уже перестал думать о нем, он размышлял вслух, он думал о том, что давно уже билось и клокотало в нем, не находя выхода. — Царь турецкий когда-то отдал приказ о свободе армян. Ему поверили, народ радовался, праздновал этот день, у него будто крылья выросли. Люди своих новорожденных сыновей называли Азат[22]. Но свобода оказалась обманом. Турецкий царь обманул армян, чтобы сделать их покорными, а потом велел всех вырезать, а наши дома сровнять с землей. Так мы стали беженцами, сын.
— Османцам верить нельзя, они безбожники, — вставил возчик Аро.
— Царь германский оказался не лучше его, — продолжал Дзори Миро, не слушая возчика. — Заключил с Советами договор — не воевать, а потом на глазах у всего мира сам же растоптал свое обещание. Разве с такими людьми можно честно вести дела?
— Таких убивать надо, — убежденно сказал Арут.
Дзори Миро раздумчиво посмотрел на сына, как бы желая принять его слова за оправдание своей единственной лжи.
— Ты правда так думаешь, сынок? — спросил он с надеждой.
— Война есть война, — ответил Арут. Что-то в этих словах пришлось не по душе Дзори Миро. Но что именно, он так и не понял. Впрочем, в разговор вмешался возчик Аро.
— Миро, — сказал он, устраиваясь поудобнее, в явным намерением основательно поговорить: он уже изнывал от долгого молчания. — Миро, как ты думаешь, на чью сторону в этой войне станут турки — на нашу или германцев?
Ему ответил Арут:
— Турция — нейтральная страна, но в случае чего она встанет на нашу сторону — мы же близкие соседи!
— Эх, сынок, сынок, — вздохнул Дзори Миро, — ты еще молод, не знаешь повадки османцев.
— Миро, меня немного смущает то, что Россия уж очень ровная земля, одна степь, ни гор, ни ущелий.
— Почему же это смущает тебя? — не понял Арут.
— Видишь ли, на ровном месте трудно воевать, прятаться не за что, — высказал свое опасение возчик Аро.
Эти опасения рассеял Дзори Миро.
— Нет, Аро, русский солдат — он дерется как лев!
И вспомнилось Миро, как во время резни русские войска погнали османцев до самого Муша, захватили город и хотели идти дальше. Будь проклят царь Николай — это он помешал войскам идти дальше.
— Миро, природа Сасуна, наши горы очень удобны для военных действий, — тянул свое возчик Аро. — Помню, Полеенц Мкртич вместе со своим братом Корюном заняли позицию на скале и дрались против трехсот аскеров. Дрались, дрались, дрались, потом Корюна убили, Мкртич остался один и тоже дрался, дрался, дрался... Ты ведь знаешь историю Мкртича?
— Знаю, — хмуро ответил Дзори Миро; ему вспомнилась другая история — Снджо из Талворика.
