— К сожалению, это единственное, от чего я кусаю локти. Если бы я знал, что все так обернётся…. Мне и в голову бы не пришло, что после столь эмоционального разговора, который состоялся у меня с этой девицей, она не выбросит этот галлюциноген к чёртовой матери! — вспылил Лукенко, и Родин заметил багровые пятна, как будто лёгкая рука художника поставила их осторожными мазками на лицо Андрея. — Мы договорились, что меня не будет на презентации — таким образом Левин должен был удостовериться, что я в отключке после его приказания.
— Серафин, ну, вы же понимаете, насколько глупыми могут оказываться женщины, когда буквально бросаются с головой в денежные купюры или хотя бы в не материализованные мысли о них. Я сейчас говорю об Анне… Видимо, она забилась в истерике, боясь, что если сейчас пойдет наперекор Кириллу, то может быть уличена во всём. Но это не помешало ей набрать мой номер телефона и рассказать о случившемся. Она испугалась, и этот испуг будет стоить ей дорого, потому что она была единственной в офисе, кто мог предотвратить страшный конец. Не подумайте, что я её в чем-то защищаю… Моя вина в этом деле значительная — я должен был непременно присутствовать на продаже, но я решил, что игра стоит свеч, и совершил тем самым непоправимую ошибку.
— Значит, зря мы её отпустили, — буркнул себе под нос Родин.
— Что, простите?
— Да, так…
— Что вы намерены теперь делать? Зная всю правду, — спросил после пятиминутного молчания Андрей.
Но ответа не последовало.
Виктора Шемякина ждал дома сюрприз. Сразу же после возвращения из зоопарка всей семьей, на пороге его застал телефонный звонок. Он успел буквально вырвать трубку с базы, когда автоответчик записывал следующее послание: «Виктор Геннадьевич? Это Антон. Мы встречались с вами вчера утром. Думаю, нам нужно ещё кое-что обсудить. Жду вас в том же месте завтра в 10:00. При входе стоит телефон, наберите на нем внутренний номер 567, я отвечу.»
Поднеся трубку к уху, он понял, что это был весь разговор — на другом конце трубки послышалось знакомое частое «пи».
Приехав в ФСБ на следующий день, он был приятно удивлен, что разговор состоится не в камере допроса, а во вполне уютном офисе. Это оказалось светлое помещение с кремовыми стенами и высокими растениями у стола — замиокулькасом и драценой компакта. Последняя была похожа на маленькую пальму.
Слева на стене висели грамоты и награды различных величин, полученные самим Антоном и его (как Виктор узнал позже) отделом в целом. Справа висел ковёр, судя по всему, шелковый — с изображением китайских домов с загнутыми углами крыш и далеко выступающими свесами.
Посреди помещения, как положено, сидел тот самый Антон, с кем привелось беседовать вчера в более тяжком для общения месте.
— Я думал, что всё Вам рассказал, — сказал неловко Виктор, и выражение его лица приняло слегка озабоченный вид.
— Да, но в деле появились новые подробности. Расскажите мне о своих взаимоотношениях с Кириллом Левиным. Как долго Вы его знаете?
Виктору стало интересно, какое отношение в этом деле имеет бывший руководитель «ЯхтСтройТехнолоджис», но тут же опешил, припомнив мужчину, появившегося совершенно из ниоткуда в момент смерти Касьяса. «Конечно! Это был Левин! Отрастил бороду, вот я и не понял сразу…» Теперь он точно вспомнил. «Неужели он имеет ко всему этому отношение…»
— Вы видели Кирилла Левина на презентации в день гибели испанского покупателя? — перевел вопрос Антон в другое русло.
— Дда.. — неуверенно заговорил Виктор, — я ещё удивился, что он там делал…и кто его туда впустил. У него не должно было быть пропуска в здание. Вы хотите сказать, что он может иметь отношение к смерти Роберто Касьяса?
— Скажите, как долго Вы знаете Левина? — переспросил его Антон, не обращая внимания на понятные догадки бизнесмена.
— Пять, семь лет, может, дольше… Приходил к нему на собеседование, когда ещё не работал в компании. Он раньше ею руководил.
— Вы можете утверждать, что между вами могут быть какие-то разногласия? И были ли они раньше?
— Нет… то есть да. Но очень давно. Я же сместил его, получается, тогда, когда занял руководящую позицию в «ЯхтСтройТехнолоджис», но навряд ли он бы копил злобу длительный срок, — ухмыльнулся Виктор. — Или мог бы? — посмотрел он на абсолютно серьёзное лицо офицера.
— Но даже если это и так, то Роберто Касьяс здесь явно ни при чём, — всё тем же удивленным голосом заявил Шемякин.
Антон встал и походил некоторое время взад, вперед. Потом неожиданно сказал:
— Вы можете идти.
