– Кстати, вы в городе не можете справиться с партизанами и подпольщиками, – вставил Сюсюкин, – а хотите управлять фронтом. Может, вы с помощью подпольщиков решаете задачи борьбы с немцами за то, что они не дают вам развернуться?
– Ну какую чушь вы несёте?! – возмутился Павлов. – Я бы давно навёл в городе порядок, но отнимать «хлеб» у гестапо не рискну. Моё дело на фронте. В городе почти всё население с нами, отдельных красных выкормышей не считаю. Скоро с ними покончим! Моя задача, как уже говорил, – агитация красных солдат против своих командиров, вселить в народ антибольшевистский дух и поднять восстание! – при этих словах у Павлова вспыхнули глаза и он возбуждённо продолжал: – Вот Кундрюцков хорошо справляется со своими обязанностями по обезвреживанию партизан. Недавно раскрыл группу подпольщиков во главе с Кривопустенко, с которым мне до войны приходилось встречаться. Фанатик большевизма взорвал мясокомбинат, поджёг электроподстанцию. Семернин с группой удрал из города…
– Да, мы его поймали, когда он пытался поджечь на Московской нашу казарму. Мы подослали к нему пацанов под видом подпольщиков. Вот они и привели его к нам, а мы были в роли партизан, – подтвердил Кундрюцков. – Кстати, если бы не мы, гестапо вряд ли бы имело такой успех, какой мы обеспечили ему…
– Я понимаю, то, о чём вы говорите, вовсе не мелочи, но для меня и моих соратников по борьбе с большевиками главное – объединение всех казачьих сил! Возникают стихийные отряды казаков и вместо того, чтобы идти на фронт, они убивают в хуторах и станицах сельских активистов, причём не хотят подчиняться нам, срывают приказы. Таких надо расстреливать, как дезертиров. Доманов, этот вельможа, не приехал, он только и присылает вестовых с отчётами, но приказы не выполняет и сам не приезжает. Платон Михайлович, вы можете объяснить, почему так происходит? Неужели это следствие того, что казаки за два десятилетия утратили боевую выучку и боевой дух?
– Это правда, Сергей Васильевич! Я направил депешу Петру Николаевичу в Берлин о том, чтобы нам прислали белоказачьих офицеров из Франции. Командиров нам не хватает, но и некоторым атаманам надо поглядеть на себя со стороны, – сказал Духопельников.
– Кого вы конкретно имеете в виду? – строго спросил Павлов.
– Станичных и хуторских атаманов: сидят и не вылезают. Вы-то, говорят, храбрый, смелый, но вам не хватает авторитета у казаков. И знаете почему?
– Объясните?
– Вас многие хорошо знают, как вы двадцать лет искусно жили и работали при большевиках. А, между прочим, это не каждому удавалось, в то время многие были разоблачены и расстреляны. А вы даже учились в институте, работали конструктором, у некоторых обоснованно возникает подозрение: как вам удалось сохранить себя? А если подозревают, значит, не хотят вам подчиняться самостийно организованные казаки, которые, потому и ведут так, что, должно быть, вас знают лучше, чем мы…
– Платон Михайлович, вы не гадайте на кофейной гуще, вы нарочно подрываете мой авторитет и хотите поставить на моё место того, кто даже меня в глаза не видел! Вы же знаете, мои казаки видели меня в боях. И слова не скажут плохого. А сила лживых слухов в том, что они дискредитируют меня, казакам навязывают такой образ, который не соответствует действительности. Я хотел бы соединиться с Кононовым, и не раз говорил немецкому командованию, что это объдинение пошло бы всем на пользу. Но они видят в этом для себя опасность, будто казаки повернут против них. Какая бы создалась стратегически мощная казачья группировка, если бы в одну армию слились кубанские, терские и донские казаки…
– Ну вы романтик, Сергей Васильевич! – сказал Духопельников. – Кто же вам позволит слить воедино все казачьи войска?! – и он злобно усмехнулся.
– Господа, ужин остыл, – сказал Сюсюкин. – Платон Михайлович уже снял пробу с грибков, а теперь и нам пора приспела.
– Да, верно, приступим, господа, а то нашему разговору сегодня не будет конца, – поддержал Духопельников.
– К сожалению, наша встреча – как холостой выстрел…
– Ничего, Сергей Васильевич, не думайте, что вы один патриот Дона! – сказал Хоруженко.
– Учтите, я не никакой там выскочка, и вам не советую так думать, уж себе я знаю цену! – и Походный Атаман склонился перед тарелкой, приступив к трапезе. Хоруженко не ответил, а лишь качнул головой.
– А что касается вас Сюсикин и Духопельников, мы помним, как служили на НКВД, – как бы от нечего делать проговорил Павлов, глядя по очереди на тех исподлобья. – И сейчас, между прочим, идёте вразрез нашим общим планам борьбы с большевиками…
– Ох, не заговаривайтесь, Сергей Васильевич, – ответил Духопельников. – Если бы я действительно служил большевикам, то сейчас вас тут бы не было! – жёстко проговорил Платон Михайлович и едко усмехнулся.
– Полно те вам, господа, – сказал Хоруженко, – лучше не упоминать то, как нам не просто жилось в тех условиях, о которых мы должны помнить, когда будем громить советы…
