Альбина ничего не ответила. Она была с ним согласна, ее проблемы возрастали по экспоненте. Наученная жизнью, она всегда с осторожностью относилась к проблемам, избавиться от некоторых из них было возможно только вместе с людьми. Ей и думать не хотелось о том, что все летит прахом к бисячему дядьке. Ничего, успокаивала она себя, всегда надо выбирать наихудший из возможных вариантов развития событий, считать его вероятным и принимать контрмеры.
А если выхода нет, надо подняться над обстоятельствами, подчинив их себе, направить разрушительную энергию неудачи в конструктивное русло, и невероятное станет реальным. Относительно же тех, кто за ней следит, без разницы из какой они конторы, ей известны их подлые уловки. Они не вездесущи и не всемогущи, они хотят, чтобы о них так думали, это облегчает их работу. Еще несколько дней и она будет плевать на них с известной высокой башни.
– Вот то, что вы просили, – скороговоркой, не шевеля губами, выдохнул Склянский, торопливо передавая ей обычный пластиковый дипломат.
Неожиданно он вздрогнул и незаметно осмотрел вошедшую в салон женщину, а потом снова стал выглядывать в окно. Сегодня его неизменная выдержка явно его подводила. Перемены произошли не только во внешности Склянского. В нем появилось что-то новое, напряженность и многословность, неуместные при скоротечном контакте. Не заметив ничего подозрительного, Склянский поспешно продолжил:
– Вот здесь, возле ручки, выключатель. Открыта зеленая точка, можно открывать, а открыта красная, тоже можно, но не вам… Лучше отойти метров на десять, а еще лучше, на пятнадцать.
Рассеянно слушая Склянского, Альбина подумала, насколько печальна его стариковская суетливость.
Глава 13
Группа Хоменко была в сборе.
Они собрались на конспиративной квартире для встреч с агентурой, которая находилась в районе Виноградаря, недалеко от дома Розенцвайг. Все разместились за небольшим круглым столом, символом нравственных идеалов рыцарства. Подобно стародавнему королю бриттов, совещание «Круглого стола» вел Очерет. Слушали информацию по результатам оперативной разработки Розенцвайг. Мусияке места за столом не хватило, он сидел позади Очерета на диване, как его бессловесная тень. Докладывал Цуркан, известный своей вдумчивостью и развитым оперативным мышлением. Говорил он спокойно и кратко. То, что группе удалось выяснить, в основном, выглядело так.
– Розенцвайг постоянно вступает в контакт с очень подозрительным стариком. Он появляется и исчезает, как невидимка, сфотографировать его не удается, и вряд ли это случайность. Мы ему присвоили кодовую кличку «Дед». С целью его идентификации были предприняты две попытки вступить с ним в контакт под вымышленным предлогом, но он будто угадывает наши намерения и уходит из-под наблюдения.
Хоменко многозначительно кивал, сам-то он так внятно доложить не сумел бы, но если докладывает его подчиненный, это все равно, что докладывает он сам. Впрочем, Хоменко тоже внес свой вклад в расследование. На основании данных, полученных от своих подначальных, он составил словесный портрет нового фигуранта. Он и сам в течение нескольких минут вел за ним наблюдение. При этом действовал с большой осторожностью и, чтобы не спугнуть, следил за объектом с такой дистанции, что понятия не имел, как он выглядит.
Слушая Цуркана, Очерет просматривал установочные данные на Склянского, не переставая удивляться слабости ума их составившего. «Словесный портрет подозреваемого, оперативный псевдоним: «Дед». Возраст – около пятидесяти, шестидесяти или семидесяти; рост – средний, невысокий; фигура – средняя; плечи – прямые; шея – средняя, толстая (перечеркнуто), тонкая; голова – овальная (перечеркнуто), круглая; волосы – седые, лысый; лоб – средний, прямой, большой; брови – прямые; глаза – неизвестного цвета; нос – средний, прямой, с горизонтальным основанием; ноги – прямые. Особых примет не имеет».
Куда ни глянь, все среднее и прямое, ноги и те прямые, глаза, так вообще «неизвестного цвета». Не за что зацепиться. Налицо отсутствие индивидуальных примет и приблизительность описания внешности. Безусловно, это усложнит розыск. Судя по тому, как он многократно уходил от слежки и часто связывался с Розенцвайг, это не простой старичок, прикрыв глаза тяжелыми веками, рассуждал про себя Очерет. Достаточное количество «ничего» в сумме дает «нечто», – это принцип работы «хоменков», подвел итог Очерет. В слух же он сказал следующее:
– Все это занятно. Возможно, даже существенно. И фактов у нас достаточно, но зацепиться не за что, – без тени иронии, раздумчиво подвел черту он.
