— Но нам не нужны те, кто не хочет работать во имя исправления своей жизни. Поэтому те, кто не будет выполнять дневную норму без веских на то оснований, будет получать предупреждение. А после пятого предупреждения — отправляться в Крематорий, причём не в качестве работника. Надеюсь, я выразился достаточно понятно.
— Работы Крематорию явно прибавится. — шепнул Мунин, а Хугин согласно кивнул.
Маор сделал театральную паузу и продолжил.
— Далее. Некоторые заключённые, прежде всего Старшие Смотрители, живут не в пример лучше простых стражей. Больше того, я не совру, если скажу, что они и лучше большинства надзирателей живут. Это не целесообразно. Я напомню, что вы сюда прибыли отбывать наказание, в том числе нести трудовую повинность, а не жить в неге и роскоши. Поэтому всё ваше отдельное жильё будет распределено среди надсмотрщиков и стражей. Думаю, такое повышение качества жизни поможет последним нести свою службу лучше. А Старшим Смотрителям я отдельно напомню, что на объектах, за которыми вы закреплены, есть отдельное жильё, вполне комфортное. А если это вдруг не так, то в ваших силах сделать его комфортным. По крайней мере, для людей постараетесь, а не только для себя.
— Мнения явно разделились. — кивнул Мунин в стороны толпы.
Одни выражали недовольство таким ходом вещей, другие же, максимально далёкие от теневой власти, наоборот, злорадно усмехались и шутили. А Маор всё не успокаивался.
— И вообще, у господ Старших Смотрителей, неожиданно так оказался штат прислуги. Совместно в почти сотню человек. Как это понимать? Эти люди отправятся обратно в распределительный барак. Но… — Маор усилил голос, предотвращая возникший ропот. — Сделаем это цивилизованно. Отправим усиленный наряд с вами, чтобы никто не мог на ваши жизнь и здоровье покушаться. В остальном же посмотрим, на что вы годитесь на самом деле. Аналогично с кухнями. Я посмотрел отчеты. На кормление некоторых уходит непомерно большая сумма. Такого больше не будет. Рационы Смотрителей превратятся в рационы обычных мастеров. А рационы мастеров, соответственно, снизятся примерно на пятую часть. Зато, из сэкономленного, можно будет выделить средства на нормальное, человеческое питание для обычных работяг.
— П*****! — ругнулся Хугин.
— Полный. — подтвердил его брат. — Его же попросту скинут.
— Вряд ли. Смотри, как ликуют чернорабочие и обычные заключённые. Мастеров от силы тысяча. Остальных раз в пять больше. Никто им особо возмущаться не даст. Сила не за ними.
— Теперь о законах. Мы ужесточим контроль за поддержанием правопорядка. Того произвола, что творился ранее, допускать больше нельзя. Поэтому свободное перемещение по лагерю вне часов прогулки, о которых будет объявлено позже, запрещено. И возможно только с разрешения начальника или куратора Альегора. И это касается ВСЕХ, включая мастеров и Смотрителей. Любое правонарушение здесь, в этих стенах, должно наказываться максимально жёстко. Я напомню, что для провинившихся у нас здесь есть особое место. Клетка. И она опять начнёт принимать посетителей.
На лицах людей появился ужас. Самая страшная из всех легенд о лагере касалась именно Клетки. Мощнейший артефакт и орудие пыток, появившееся здесь ещё задолго до Войн Хаоса. Такая угроза, стоит ей лишь только привестись в исполнение, навсегда поселит страх в душу любого, кто знает, о чём идёт речь.
— Мы с вами начнём жить по-другому. Ещё раз хочу поблагодарить за такую возможность Совет Государств и Гролага Керосского. Благодарю вас, господа, за доверие. Сначала будет нелегко. Но лагерю новая жизнь пойдёт на пользу. И его заключённым тоже. У меня всё.
— Ну вот, накаркал! — повернулся к Хугину Мунин — Дурное предчувствие у него! И что мы теперь будем с этим делать?
— Думаю, этот вопрос не только у нас на устах. Что с этим сделает Торгвар — вот вопрос.
— Скоро узнаем, Хуг.
— Да, брат. Скоро узнаем.
Братья шли в сторону дома Торгвара. Шли собирать вещи и выяснять дальнейшую свою судьбу. Она видели зарёванное лицо Аммир, в последнее время сперва потерявшую защитника в лице Стержня, а затем и место прислуги в доме Гролага. Торгвар как раз перетянул её к себе. А теперь бедняжке предстояло отправиться обратно в бараки распределения.
Видели озадаченных Кремня и Амрена. Видели крайне мрачного Торгвара, что спешил куда-то. Вероятнее всего, шёл на разговор к Гролагу.
Видели Эспер. Даже остановили и уточнили, как дела у Волка.
— Без изменений. — ответила женщина, и братья подумали, что относительно Крематория это правда. Их жизнь сегодня не изменилась. Не стала лучше, не стала хуже. В этих волнах из чернорабочих и мастеров, готовых схлестнуться, Крематорий был ровно посередине.
— Волк! Надо его вещи собрать. — вспомнил вдруг Мунин.
— Верно! Догоним Эспер, и за дело.
XXXVI
— Никогда сюда не спускался. Вы знаете, что об этом месте ходит множество самых жутких слухов. И в живых тут никого надолго не остаётся. А, если кто и остаётся, то с ума сходят от того, что Клетка поблизости. Что на это скажете? — голос Маора был учтив несмотря на то, что разговаривал он с обычной заключённой.
