— Да, Брат! — коротко кивнул Хугин.
Душа расползалась лоскутами, словно гнилая тряпка. Но ему, как и Волку, расклад был ясен.
— И не думайте меня хоронить. Клетка — это не Смерть. Ещё нет! — упрямо мотнул головой Волк.
У Волка ушло пять минут на то, чтобы объяснить друзьям очевиднейшие вещи. Ещё полчаса на то, чтобы попрощаться. Эспер надолго прилипла к прутьям решётки, не желая прощаться. И всучила Волку артефакт Эттлин, не взирая на все возражения. Рыдающую девушку близнецы увели. К счастью, незаметно для окружающих. И когда охрана пришла в себя, подняла тревогу, Волк невозмутимо и с нескрываемым любопытством смотрел на получившееся шоу. И даже поаплодировал пришедшему лично наводить порядок Маору. На вопросы о произошедшем отвечать не стал. А чем можно надавить на человека, которого вот-вот на самую страшную из мыслимых казней отведут?
Вот они. Близко не подпустят, но на виду. Друзья и любимая пришли проводить его в последний бой. Не на смерть. Нет. Юноша запретил близким думать таким образом. Живые борются! И, даже если путь назад кажется чем-то невероятным, это не повод опускать руки. И он не опустил.
И попрощался, одарив всех широкой, столь редкой для него, улыбкой.
Ещё шаг. Клетка распахнулась, впуская Волка, будто поглощая в своём ненасытном чреве. А затем остался только лишь яркий, нескончаемый свет.
LX
После того, как двери Клетки закрылись за Волком, Эспер отправилась к Маору. План она с близнецами составила, дел было невпроворот. И, по крайней мере, можно было прятаться за этими делами от мыслей о Волке.
— Не лучшее время и место для встречи. — приветствовал девушку Маор — Я приношу тебе и всем обитателям Крематория свои извинения. Волк не был ужасным человеком. И, возможно, заслуживал лучшей участи. Но это закон. И, пусть он суров, но он един для всех.
— Для всех? Вы возвысили убийцу, насильника и предателя!
Маор нахмурился.
— О чём ты говоришь? Подобные обвинения недопустимы. А моя симпатия к тебе имеет свои границы. Только понимая твои чувства сейчас, я…
Но Эспер договорить не дала. Начав свою речь, она шаг за шагом вбивала в Маора мысль о том, что в своих обвинениях была исключительно права. Она говорила о Стержне. Приводила доказательства, называла имена очевидцев, рассказывала о судьбе Аммир. Спрашивала, как так вышло, что девушка, осуждённая всего на год, подверглась насилию, которое, по Закону Маора, каралось Клеткой. Рассказывала про пожар в Крематории. И интересовалась, как так вышло, что поджигатель не только не отправился в Клетку, но и вновь стал Старшим Смотрителем. В конце концов, Маор остановил девушку, подняв руку.
— Ярг! Считаю приведённые обоснования достаточными. Стержня в Клетку. Вне очереди.
Стержень, находящийся неподалёку и злорадно слушающий пылкую речь Эспер, недоумённо посмотрел на Куратора.
— Но… я же…вам же…
А затем бросился бежать. Однако быстро был повален с ног окружающими стражами.
— Господин. Он шею сломал. — виновато отчитался один из них.
— Твою е***** мать. Хитрый ублюдок и здесь от наказания ушёл! — выругался Маор. И тут же отдал распоряжение стражам — Голову ему отрубить и на стене Водоканала на месяц повесить. Тем, кто на канале, норму удвоить. Часть персонала, при необходимости, в другие места перевести. Покрывать насильника — недопустимо. И найдите девчонку. Аммир. Доставьте её ко мне в кабинет. У меня к ней разговор будет. Позже.
Распоряжения были выполнены незамедлительно. Те немногие, что пришли насладиться зрелищем, спешно отправлялись по своим рабочим местам, чтобы не попасть под горячую руку. Маор же повернулся к упрямо стоящей рядом Эспер.
— У тебя всё? Или ещё кого на Тот Берег отправить нужно?
Девушка стояла и смотрела то на Клетку, то на обезглавленное тело Стержня. Когда же заговорила, голос её был наполнен печалью.
— Я надеялась, что, отомстив твари, по вине которой потеряла любимого человека, смогу дышать спокойнее. Но, видно с местью и правда никогда не спешить. Легче мне ничуть не стало. Волка это мне не вернёт. Ваше предложение в силе? О моей свободе.
— Всегда в силе, Эспер. — голос куратора смягчился — Мне и в самом деле очень жаль.
— Что же. Тогда я хочу принять ваше предложение. Хочу стать свободной. И изменить тут всё.
Спустя пару часов девушка вновь встретилась с близнецами.
— Как прошло? — поинтересовался Хугин.
— Я свободна. И официально принята на службу в лагере.
— Так, может быть, остановимся на этом? — осторожно спросил Мунин — Волк хотел бы для тебя лучшей участи. Хотел бы для тебя свободы. Мы дальше как-нибудь сами.
Эспер горько посмотрела на братьев, после чего покачала головой.
— Вы не понимаете. Я ненавижу это место. Альегор невозможно исправить. Он просто является центром зла. Его источником. И совсем не только из-за заключенных, что находятся тут. Просто такова суть этого места. И поэтому я не смогу жить и грезить о свободе, наивно думая, что смогу тут что-то изменить. Маор безуспешно пытался. И Волк пытался. Пусть по-своему, но он пытался все тут исправить. Но они оба не справились. Ведь Альегор не изменить. Его следует сжечь до основания.
